Удобные мягкие скамьи занимали почти все пространство. На стенах – рисунки, многие сделаны ее пациентами. На полу разбросаны игрушки, и Диана сама позаботилась, чтобы среди них попадались и китайские: драконы, марионетки, разукрашенные лентами копья, маски. «Воображай себя другим человеком, – говорила она ребенку. – Фантазируй!» Были в комнате пуфы и мягкие кресла, стол для рисования и «лего», краски и цветные мелки, всего в изобилии. Телевизора не было, хотя можно было слушать музыку, включив радио. Боковая стена была зеркальная. Джулия и Диана имели возможность наблюдать за тем, что происходило в игровой комнате.

Сегодня Диана сразу поняла, что в группе происходит что-то интересное и необычное. Четверо молодых людей сидели вокруг стола. Двое курили. Атмосфера была деловой, вели они себя как чиновники, разрабатывающие новый пакет требований. В том, что все ребята сидели за столом, было что-то новое; как правило, они стояли, сутулясь, или удобно устраивались на пуфах.

Джулия тоже почувствовала необычность поведения пациентов. Она уселась с ногами на кушетку, положила на колени блокнот в ожидании указаний. Диана одобрила ее действия: Джулия разрядила официальную обстановку, сознательно созданную ребятами.

Диана со своей стороны тоже поступила не так, как все ожидали. Вместо того, чтобы занять место во главе стола, она опустилась на пуф и целую минуту просидела в позе лотоса с закрытыми глазами. Когда открыла глаза, все ребята в недоумении смотрели на нее: она разрушила их планы.

Переводя взгляд с одного на другого, Диана освежала в памяти все, что знала о каждом.

Ни один из них не был подростком. Это первое. Странно? Вообще-то да. Трое из них впервые попали к ней из суда по делам несовершеннолетних, пройдя клинику. Достигнув восемнадцатилетнего возраста, они повторно нарушили закон. Диана убедила судью передать их дела общественной службе и вернуть ребят к ней на лечение.

Другое дело – Гаскойн.

…Тобесу Гаскойну было двадцать лет. Он жил в штате Нью-Йорк, потом в Лос-Анджелесе. Там его впервые арестовали за кражу. Он был магазинным вором, мастером своего дела. Однако это мастерство его порой подводило. Бродяга, брошенный родителями, он помогал чистить овощи в одном из двух хороших ресторанов Парадиз-Бей. Когда он впервые привлек внимание суда в этом городе, из суда округа переслали сюда его документы – объемистую папку с протоколами многочисленных судебных заседаний. «Неисправим». Это ключевое слово всех протоколов для Дианы было что красная тряпка для быка.

Тобес не был несовершеннолетним, но, представ в Парадиз-Бей перед судом по общегражданским искам, вызвал недоумение у психиатра. Врачу этот случай показался чрезвычайно странным. В судебной клинике приятель Дианы провел Тобеса через все возможные тесты. Это была серия тестов для определения личности испытуемого, тесты на социальные установки. Показав Диане их результаты, он спросил: «Как, по-твоему, такое возможно? Что это за человек?»

Как опытный клиницист, Диана понимала, что результаты тестов ошибочны. Ничего человеческого не просматривалось в этих результатах.

Диана упросила судью передать ей Тобеса. Сирил Де Месне был ее приверженцем, он поверил в действенность ее черной магии. Тобеса обязали посещать ее занятия. Это было условием его пребывания на свободе. Тобес нравился Диане, не в последнюю очередь потому, что в нем она видела интеллект, почти равный ее собственному. Диана ввела его в свою группу, надеясь, что другие пациенты смогут повлиять на него, помочь юноше раскрыть подлинные черты своего характера…

Рамон, несостоявшийся грабитель банка, заговорил первым:

– Давайте поговорим про сестренку Джесси.

У Малыша Билли было хобби: ему нравилось украсть машину и мчаться на бешеной скорости. Кивком он поддержал Рамона. Билл увлекался веселящим газом, который он называл «хиповый балдеж».