Незнакомец в ответ лишь горько улыбнулся.

– Это я, Трис. Клянусь, что не лгу.

Я недоверчиво прищурилась и только сейчас заметила, что ноги великана оказались по щиколотку погружены в совсем еще свежий пепел, из которого сиротливо выглядывало полуобгоревшее, на редкость крупное, некогда белоснежное перо.

При виде него у меня что-то оборвалось внутри: крылья! Двуединой, когда-то у него были крылья!

– За что?! – вскрикнула я, обернувшись туда, где, как мне показалось, скрывался жестокий судья. – За что его так?! Он ничего плохого не совершал!

– Ложь, – бесстрастно отозвался из пустоты все тот же голос. – Неведение. Ошибка.

– Сами вы… ошибка! – взвыла я и, кинувшись к стене, с силой ударила по ней кулаком. – Освободите его! Хватит!

– Отказ в запросе. Наказание должно быть исполнено.

– Когда?! Сколько ему еще так мучиться?!

– Как и оговорено: вечность.

Я тихо ахнула.

– Что-о?! Но почему?! И за какие прегрешения вы его наказываете?!

– Предательство. Убийство. Побег. Новое предательство.

– Нет! – хрипло простонал Рум, бессильно дернувшись в цепях. – Нет, я не предавал!

– В тебе было желание, – сухо констатировал все тот голос. – Этого достаточно.

– Это было до того, как мы встретились лицом к лицу! До того, как я ее узнал!

Я перевела взгляд на поникшего великана.

– Рум, о чем он говорит?

Незнакомец вскинул голову и, прекратив рваться, взглянул на меня полными боли глазами.

– Я сделал много плохого, Трис, – прошептал он. – Много такого, о чем трудно вспоминать и за что следует гореть в искупительном огне не одну, а целую тысячу вечностей. На моих руках много крови – своих братьев, сестер, людей и нелюдей… крови твоих сородичей, Трис…

– Это было давно, – судорожно сглотнула я, видя, как нелегко ему дается признание.

– Моя жизнь закончилась почти три тысячи лет назад. Подло. От удара в спину и от руки той, от кого я совсем этого не ждал. Но угасла эта жизнь не сразу, а лишь после того, как я, ослепленный жаждой мести, согласился на сделку…

– Предательство, – напомнил судья.

– Да, – согласился Рум. – Тогда это было предательство: нашего народа, моих собственных принципов, всей нашей жизни… Я принял смерть от руки врага, но перед этим… – он на мгновение закрыл потускневшие глаза. – Позволил опутать себя одним скверным заклятием. Хотел вернуться к жизни. Не полноценной, конечно, а так, жалким подобием самого себя в обмен…

– На чужую жизнь и чужую защиту, – подсказал невидимый судья.

– Да. Я позволил привязать себя к чужой душе – добровольно. Не только для того, чтобы стать ее защитником и охранником, но еще и затем, чтобы когда-нибудь, когда сила ее иссякнет… а сияние риала рано или поздно угаснет… вернуть себе прежнюю мощь. Я жаждал мести. Мечтал о возвращении. Но не доглядел за ритуалом, проведенного злейшим врагом, и вместо воскрешения на долгое время был погружен в магический сон. Я спал и видел, как меняется мир, Трис. Как рождаются и гибнут целые империи. Я целых три тысячелетия ждал, пока заклятие ослабнет. А когда пришло время вернуться, то попросту забыл, ради чего старался. Я слишком многое утратил за это время и на целых два десятилетия оказался в плену нелепых заблуждений… Вместе с тобой, Трис.