Еще через пару минут ужасающих мучений мне удалось понять, что это не палуба корабля, а всего лишь дощатый деревянный пол одной из повозок, в которую меня кто-то заботливо уложил, а затем накрыл теплым плащом, чтобы не замерзла. Над головой мерно колыхался тряпичный полог, сквозь которого с трудом пробивались солнечные лучики, а где-то неподалеку кто-то затянул заунывную песню о тяготах долгого пути.

Определившись с местоположением, я непонимающе распахнула глаза.

Что за чудеса? И какого демона я вообще тут делаю?!

Судя по всему, на улице уже день. Караван давно в пути, а я, понимаешь, только-только глаза открыла, да еще и чувствую себя так, словно перед уходом по мне весь обоз проехал, специально постаравшись наступить посильнее.

Вспомнив недавний сон, я на мгновение замерла, смутно догадываясь, что все это как-то связано: Рум… судья… мир теней и несправедливый суд, которому я стала свидетелем.

Я машинально коснулась ладонью груди, где, спрятавшись по рубахой, таились два амулета. Агат, как и ожидалось, был горячим, словно его только что вынули из печи. Тогда как жемчужина, напротив, приятно холодила кожу.

Так странно. И так привычно. А еще, каким бы странным это ни казалось, но даже мимолетное прикосновение к ним принесло мне явное облегчение. Сразу и тошнота куда-то ушла, и в голове посветлело.

Прислушавшись к себе и убедившись, что мне действительно легче, я еще немного посидела, зажав в кулаке свое сокровище. А потом подползла к краю и отдернула болтающуюся туда-сюда занавесь, запоздало зажмурившись от ударившего в глаза яркого солнца.

– Ур-ра! – тут же завопил кто-то голосом Яжека. Причем так близко, словно неугомонный парень только и делал, что караулил в ожидании моего появления. – Трис проснулась!

– Тпру-у! – сразу скомандовал возница.

Повозка подо мной резко дернулась. Недовольно заржал излишне быстро остановленный тяжеловоз. От резкого движения меня качнуло, заставив судорожно уцепиться за деревянный бортик. Одновременно с этим послышался оглушительный скрип, невнятный шум, чужие голоса. Наконец солнце заслонила чья-то массивная тень, а торопливо подъехавший Лех беспокойно заглянул внутрь.

– Ты как себя чувствуешь?

– Слабо, – призналась я, осторожно отпуская бортик и на пробу приоткрывая один глаз. – Но вроде живая. Какой сегодня день?

– Ты проспала больше суток. Причем спала плохо – металась, стонала… Ты не заболела?

– Нет, не думаю.

– Тогда в чем дело? Что с тобой произошло? – нахмурился Лех, с трудом удерживая на месте разгоряченного коня.

– Я… наверное, перенапряглась. Не знаю. Но иногда такое случается, так что не бери в голову.

– Да? – Лех скептически смерил меня долгим взглядом. – Не знаю, что с это было, но краше обычно в гроб кладут, так что до вечера тебе лучше остаться в повозке. Сейчас перекусить принесу и воды достану, а ты сиди. Никаких прогулок по ночам, поняла?

Ишь раскомандовался!

Я даже нашла в себе силы фыркнуть.

– Еще не хватало. И вообще, вдруг это не просто болезнь, а на самом деле оборотница просыпается?

– Плевать, – отрезал Лех, даже на секундочку не задумавшись. – Если проснется, тогда и получит обухом по башке, а до тех пор ты сидишь на месте и не дергаешься.

– Эм, – несколько озадачилась я от такого напора. – Ладно, оборотница отпадает. Тогда, наверное, это эльфы твои виноваты. Сглазили, мерзавцы ушастые, вот оно и проявилось.

Лех откровенно нахмурился, а потом задумался, словно на полном серьезе пытался вспомнить, водились ли за его ушастыми друзьями подобные грехи.