Это мне так свою радость выражали, если кто не понял. В том, что я жива и здорова, а тяжелый сон не оставил на моем теле никаких нехороших последствий.

В конце концов я с огромным трудом выпуталась, приложив для этого все отпущенные природой ловкость и силу. Отдышавшись, не слишком уверенно села, легонько щелкнула по любопытному носу, упрямо лезущему за ворот выбившейся наружу рубахи, и достала цепочку.

– На месте он, на месте. Долго ты еще будешь меня проверять?

Ширра, не обратив никакого внимания на тихо звякнувшие амулеты, небрежно отпихнул мою руку, снова ткнулся носом в ключицу и с нескрываемым интересом заглянул глубже. После чего возбужденно засопел и определенно вдохновился открывшимся зрелищем, за что немедленно получил второй щелчок по носу и был бесцеремонно отодвинут ногой.

– Неча глазеть на чужое, – строго сказала я, оправляя рубаху. – Вот такую же кошку дикую себе найдешь и тогда хоть до посинения ее облизывай. А я девушка честная: никаких добрачных связей. Вот когда предложишь руку и… в смысле лапу и сердце, тогда и говорить будем.

Ширра озадаченно фыркнул. Постоял. Смерил с головы до ног подозрительно серьезным взглядом, а потом взял и… медленно протянул правую лапу!

Я аж подавилась, когда здоровенная лапища оказалась перед самым моим носом. А он так же плавно наклонил усатую морду, заглянул в мое лицо, едва не опалив кожу горячим дыханием, и осторожно положил когтистую лапу на мое колено.

– Трис? – спас меня из неудобного положения Лех, неожиданно показавшись из-за деревьев. Увидел склонившегося надо мной зверя и мгновенно подобрался: – Все хорошо?

Я помотала головой, избавляясь от наваждения.

– Д-да.

Ширра, наморщив нос, с недовольным видом убрал лапу. Я тут же вскочила на ноги и, ухватив его за мохнатое ухо, поспешила обратно на дорогу, надеясь, что повторения больше не будет, и мне больше не придется их разнимать.

Кот с ворчанием подчинился, но на пристроившегося с другой стороны Леха покосился весьма недоброжелательно. Пришлось для верности обнять его шею и так вести, потому как зрело во мне смутное подозрение, что в нашей затянувшейся шутке этой самой шутки осталось крайне мало.

– Что он от тебя хотел? – небрежно осведомился Лех, не заметив, как опасно дрогнули губы у раздраженного кота.

Я криво улыбнулась.

– Да ничего особенного. Замуж приглашал.

– Чего?!

Лех даже встал, когда до него дошел смысл моих слов. Уставился на Ширру ошалелыми глазами, а тот, в свою очередь, оскалил зубы и предупреждающе зашипел.

– Гм… – первым отвел глаза патрульный. – И что ты ему ответила?

– Пока ничего. Но обещала подумать… а что? Собираешься рискнуть? Тогда учти: я – девушка нецелованная, нерешительная и полная всяческих предрасудков. Могу полжизни думать, но ничего определенного так и не скажу. Оно тебе надо?

Наверное, это от усталости меня так повело. Уже на второе предложение напрашиваюсь, но так, что поневоле хочется отказаться от этой глупой идеи.

Лех, к счастью, сообразил, что его просто-напросто дурачат, и махнул на мои глупости рукой. А когда он ушел, я устало присела на первый попавшийся пенек и подперла рукой свою дурную голову.

– Шр-р? – вопросительно тронул меня лапой скорр. К счастью, уже спокойный и совсем не злой.

– А то, – подтвердила я, по-дружески толкнув его локтем. – Куда ж я от тебя денусь? Но вариант с кошкой все-таки держи про запас: вдруг у тебя не получится меня очаровать?

Ширра досадливо фыркнул и несильно куснул меня за палец, словно сетуя на несерьезность в таком важном вопросе. После чего грациозно развернулся и тоже ушел, лениво помахивая хвостом.