Я иронично приподняла брови.

– Намекаешь на мою профессию?

– Просто сообщаю факты, хотя к твоей, как ты говоришь, профессии они имеют самое непосредственное отношение. Но меня это не смущает. Особенно если издержки твоего ремесла не оставят за нами толстый хвост.

– Не оставят, – против воли улыбнулась я. Браво, Лех. Почти из ничего суметь так много понять – это достойно уважения. – Боюсь, тут нет подходящих форточек, в которые я могла бы пролезть. Как нет и достойных объектов для охоты. Давно догадался?

Лех спокойно кивнул.

– Я одно время в Ларессе работал, в городской страже, не удивляйся. Но лет семь назад повздорил с начальством и ушел, не дожидаясь, пока пнут под зад. А потом осел в Приграничье, благо отцовское дело не для меня. Велих управится с этим гораздо лучше. Но навыки еще остались, так что хорошего вора издалека почую. Хотя, повторяю, меня это не смущает.

Я подняла руку и прямо у него на глазах отрастила длинные когти.

– Да? А как насчет этого?

Лех, к чести признать, только слегка потемнел лицом, но не больше. Даже не отодвинулся и за нож не схватился, хотя, если честно, я ждала самого страшного. Но выдержка ему не изменила – он остался стоять на прежнем месте, изучая доказательство моей нечеловеческой природы. А потом просто протянул руку.

– Ты позволишь? – дождавшись моего кивка, он с профессиональным интересом ощупал мои когти и покачал головой. – Так ты это боялась мне показать?

– Не только, – скривилась я, возвращая руке привычный вид. – Но, если честно, я и сама не знаю, кто я и на что способна. Думаешь, я зря сторонюсь людей и так старательно прячусь в лунные ночи?

– Значит, при свете луны ты меняешься…

– Да. Причем не лучшим образом. Если бы ту ночь в Ладогах ты задержался хотя бы на пару минут, нам бы не пришлось сейчас объясняться.

Лех ненадолго задумался.

– Так вот чего ты тогда испугалась… Прости. Я не знал. И как это происходит, если не секрет? Ты в самый неподходящий момент теряешься? Забываешь себя? А потом оказывается в незнакомом месте и не помнишь, что произошло?

– Нет, – покачала головой я. – Память и все остальное сохраняется. Я себя контролирую. По крайней мере, пока.

– Ни жажды крови? Ни желания убивать?

– Только страх.

– Во сколько ты узнала, что не такая, как все? – неожиданно нахмурился Лех.

– В двенадцать.

– И за это время ни разу не было провалов памяти? Может, крови на руках поутру? – уточнил он. А когда я подтвердила, что ничего такого не замечала, с облегчением выдохнул. – Тогда тебе нечего опасаться. Оборотничество в полной мере проявляется уже после первого оборота. Крайний срок – до первого полнолуния. Но если ты за столько лет ни разу не потеряла контроль, значит, и дальше проблем не будет.

Я покосилась на него с откровенным сомнением.

Откуда ему знать? Что он, с такими, как я, каждый день за руку здоровается?

– Опыт, – пожал плечами Лех в ответ на мой невысказанный вопрос. – Я за эти годы нечисти всякой повидал. В том числе и такой, которую с первого взгляда не отличишь от простого смертного. И можешь мне поверить, ты – не она. Не знаю, конечно, откуда у тебя такие способности, но от человека в тебе гораздо больше черт, нежели от кого-то еще. Поэтому повторяю: ты не чудовище.