– Я думала, это легенда!

– В чем-то, возможно, так и есть. Но каждая легенда содержит в себе крупицу истины. Так и с лунным серебром – когда-то крылатые свободно жили и берегли этот мир от крови, но потом сами не удержались, затеяли собственную, самую страшную войну, и вскоре пали. Ушли, как записано в ваших сказаниях, и это – сущая правда. Они больше не правят миром, не вмешиваются ни во что. Они просто исчезли. Выгорели. Оставили его своим детям и младшим братьям.

– То есть гномам и вам? Эльфам? – недоверчиво уточнила я. – Вы же вроде как свой род от них ведете или я неправа?

Шиалл, засмотревшись на блистающий Кроголин, только вздохнул.

– Когда-то здесь были совсем другие леса. Другие звери, птицы. Животные не боялись человека, а земля родила по три-четыре урожая в год. Не было оборотней, вампиров, не рыскали по окрестностям упыри и крысодлаки… Когда-то мир был юн и почти совершенен, потому что высшие существа следили за ним. А теперь их нет. Теперь остались только мы, вынужденные мириться с присутствием людей, гномов, карликов, троллей… Ваши старые сказки довольно точно описывают последнюю битву крылатых. Про нежить, опять же, многое говорят верно (большинство сегодняшних тварей в здешних краях – такие же отголоски прошлого, как само Приграничье). Люди живут недолго, но хранят память о своих предках точно так же, как храним ее мы, как трепетно берегут гномы… От крылатых только и осталось, что древние легенды да редкие артефакты, почти утратившие силу.

– Считаешь, это плохо?

Эльф прикрыл потяжелевшие веки.

– Не знаю, Трис. Прошлое не вернуть, предательство не сделаешь добродетелью, а сожженную землю не возродишь такой, какой она когда-то была. Наших прародителей тоже не заставишь снова прийти на землю: они действительно ушли. Но что сделано, того не исправишь, их время ушло. Да, мы многое утратили за эти тысячелетия, о чем-то позабыли, с чем-то смирились. Многое потеряли безвозвратно, но многое и обрели. Мы так же многому научились, сами начали отвечать за свои поступки, не оглядываясь на более могущественных и мудрых создателей. Былого единства рас тоже нет, но нам пришлось создавать его заново, по-другому, уже на новых условиях… Так что не знаю, Трис. У меня нет ответа на твой вопрос.

Я задумчиво пожевала губами, косясь на замершего, словно красивая статуя, эльфа. Какое-то время молчала, изучая его безупречный профиль с горящими, словно сапфиры, глазами. Поколебалась, перехватив его мимолетный взгляд, но потом все-таки спросила:

– А они правда умели летать?

– Правда, Трис, – улыбнулся краешком губ Шиалл. – В наших архивах еще сохранились древние записи и редкие свидетельства того, что когда-то крылатые действительно были единым народом. Это были дивные времена. Поистине благодатные, когда крылатые летали под ночным небом, а остальные народы благословляли их мудрость и милосердие. Воистину повелители небес, перед которыми склонялась сама земля… Хотел бы я когда-нибудь это снова увидеть, но не думаю, что доживу до их возвращения.

– Значит, они еще живы?

– Безусловно. Для них, говорят, время течет иначе, чем для нас. Здесь пройдут долгие века и тысячелетия, а для них – всего лишь несколько дней. На земле порушатся горы и высохнут реки, а они успеют только слегка измениться. Бессмертные… не зря их зовут бессмертными. Это не совсем верно, конечно: убить их все-таки можно, хоть и невероятно трудно. Тем более тогда, когда они уничтожали сами себя, как записано в ваших легендах. Но даже крохотная толика их крови в наших жилах позволяет нам жить гораздо дольше обычных смертных, а способности к магии до сих пор считаются принадлежностью к их народу.