Изменить размер шрифта - +
Он даже не красивый. И тощий.
   Рыске на глаза попался пивной живот кого-то из слушателей. Потом еще один, побольше. Нет, но бывает же и золотая середина! Как у Сивы, например. Девушка покосилась на наемника. Тот сидел совсем рядом, неприкрыто любуясь Рыской. Вот, отличный же мужчина! Волосы темные, лицо круглое, глаза добрые, нос… нос, прямо сказать, грушей, уши оттопыренные, в вырезе рубашки шерсть курчавится. Обрадованный ее вниманием наемник широко заулыбался, показывая щербину на месте давно выбитого клыка.
   …Нет, ну что она в нем нашла, а?!
   Рыска закусила губу. Жаровы подружки ее почему-то совершенно не тревожили, даже забавляли, а то и сочувствие вызывали, если для них это было всерьез. А тут… Бедная девочка! — попыталась настроить себя на жалость Рыска. — Как будто не видит, что Альку от нее только одно надо!
   Бедная уселась к саврянину на колени и взялась за другую косу. Альк чуть отклонился вбок, чтобы по-прежнему видеть сказочницу, но взгляд у него стал затуманенный, рассеянный. Девица перебирала пряди медленно, со вкусом, явно наслаждаясь занятием.
   Конец у сказки получился мрачноватый — у Рыски на каждую байку их было несколько, смотря по настроению. Но слушателям понравилось.
   — Жизненно! — одобрил Сива. — Нечего было с этим поцем связываться, сразу ж видела: чудище.
   — Все равно жалко, — обиженно возразила одна из девчушек. — Что вы, мужики, в настоящей любви понимаете?!
   — Ничего, — согласился наемник. — Мы больше по той, что детьми кончается, а не гробом.
   Вокруг захохотали: мужиков в кормильне было в разы больше, и девчонка обиженно поджала губки.
   — Неужто они так и сгинули? — с надеждой обратилась она к сказочнице. — Или Хольга все-таки сжалилась и чудо ниспослала?!
   Рыска застенчиво и загадочно улыбнулась, предоставляя слушателям самим додумать ответ, какой кому больше понравится.
   А может, и видит? А может, и получил уже, вот она так к нему и льнет?!
   Девушка решительно развернулась так, чтобы взгляд при всем желании не мог упасть на дверь, и начала другую байку.
   Последний гость наконец ушел, и кормилец, заперев дверь, принялся подсчитывать выручку. В заведении остались только свои да Сива, тоже почти свой, его можно не бояться.
   Здесь Рыске монет не кидали, полагая, что достаточно платы за ужин, а хозяин сам поделится со сказочницей.
   — На, бери, — не обманул тот, отделив несколько монет от солидной кучки. — Может, денька через три-четыре снова зайдешь?
   Рыска охотно кивнула. Удивительно, но на этот раз она почти не устала — то есть, конечно, и горло болело, и ноги подкашивались, но голова была совершенно ясной, без той опустошенности, как в Зайцеграде. А вместо запоздалого стыда (Что я несла?!!) появилась гордость за хорошо сделанную работу.
   — Да-а-а, из тебя знатный сказочник вышел бы, — с сожалением заметил Сива.
   — Почему — бы? — растерялась Рыска. — Вам не понравилось?
   — Очень понравилось, — поспешил заверить ее наемник. — Ради забавы оно самое то, но вот как ремесло… Лицедею же вечно с места на место переезжать приходится, чтобы надоесть не успел, полжизни в дороге, полжизни на подмостках. И какой муж позволит, чтоб на его жену другие мужики так глазели?
   — А как они на меня глазеют? — не поняла девушка.
   — Ну… — Наемник неопределенно покрутил кистью, не зная, как объяснить Рыске, что с точки зрения зрителей распущенные волосы и ворот — это очень хорошо, а правильные мужья требуют, чтобы эта красота была доступна им одним.
Быстрый переход