А едва замела по степным шляхам белая пороша, банда Сердюка исчезла, растворилась. Как ни искал ее следы Путник, о котором слава пошла уже по степным хуторам и бандитским логовам – никаких следов банды не находил…

               Он понимал, что допустил ошибку, сказав своим хуторянам, которых освобождал из бандитского плена, кто он… Конечно, они не стали держать язык за зубами, а воротившись на хутор, рассказали всем выжившим после той страшной ночи, что их спас Ленька Сербин, перестреляв при этом половину банды. И пошла гулять по степным хуторам легенда, обрастая все новыми и новыми «подробностями», в которых Ленька представал чуть ли не былинным богатырем, в одиночку побеждающим степные банды.

                Безусловно, какая-то доля правды была в этих рассказах, потому что за лето в офицерской книжке хорунжего Сербина число уничтоженных им бандитов приблизилось к сотне. Но были это бандиты не только из банды Сердюка, а из разных банд, которые после полного разгрома белых в приазовских степях, расплодились, как грибы после дождя. Большинство банд были малочисленными – в двадцать – тридцать сабель, но встречались и более крупные – до ста и более.

                Путник, который обрел теперь в степи имя, выслеживал банды на выходе из их схронов и смело вступал в бой, не давая бандитам возможности выстроиться в боевой порядок. Пластунская наука без промаха стрелять на звук, на вспышку, на отраженную тень, поражать противника рикошетом пули давала ему огромное преимущество перед бандитами, отдавая инициативу в бою в его руки.

                Сербин умело путал свои следы, лишая возможности бандитских разведчиков выследить его, и легко уходил от погони, используя малейшие складки местности.

                Пару раз побывав на родном хуторе, он узнал, что теперь его ищут и отряды ЧОНовцев, созданные новой властью для борьбы с бандами. Но он не хотел сотрудничать с новой властью ни в каком виде, считая дело расправы с бандой Сердюка только своим личным делом.

                 Под зиму уже Наталка передала ему письмо, запечатанное в матовый дореволюционный конверт с веселыми зябликами, изящно выписанными художником. Отъехав от хутора, куда Сербин забегал не более чем на пару минут, чтоб не навлечь беду на хуторян, Путник присел на придорожный камень и, распечатав конверт,  достал листок бумаги в клетку, явно вырванный из гимназической тетради. Красивым почерком образованного человека в письме было написано:

                 «Сербину Леониду, хорунжему «Волчьей сотни» 2-го Аргунского полка.

                                                    Господин хорунжий!

                  Вы своими действиями, направленными на уничтожение бойцов отряда «Вольная степь», нанесли огромный урон делу освобождения приазовских степей от заразы большевизма, не понимая того, что ставите свою личную месть превыше интересов народа, не желающего жить под железной пятой большевиков и их прихвостней!

                  Ваш ум затмила средневековая зараза кровной мести! Вы ослеплены ею и не желаете видеть реалии вокруг себя.