— Иди к черту, — посоветовал Эдвард. В дверь, через которую он отдавал приказание лакею, постучали. Роулингз распахнул ее и гневно взглянул на своего слугу. — Ну? Что там еще?

— Извините, сэр. — На Дэниелза свирепость хозяина не произвела никакого впечатления. — Я правильно понял, вы хотите, чтобы я собрал вещи для Лондона?

— Разве я не это сказал? — Эдвард снова вставил сигару в рот и начал мерить комнату большими шагами. — Так что тебе не понятно?

Дэниелз заморгал.

— Но, сэр… Лондон? В ноябре? Охотничий сезон едва начался…

— И ты тоже, Дэниелз, — рявкнул Эдвард. Он повернулся спиной к лакею и обратился к потолку: — Мой Бог, разве не может человек поехать в Лондон, когда ему вздумается?

— Конечно, сэр, — подтвердил Дэниелз. — Могу я узнать, как долго мы будем оставаться в городе?

— Не знаю, — ответил Эдвард, уставившись на огонь. — Возьми рубашек по меньшей мере на месяц.

— Очень хорошо, сэр. — Лакей неодобрительно покачал головой и вышел из комнаты.

Заметив это, Эдвард выругался.

— Разве человек не может отдать распоряжение своему собственному слуге, чтобы его не переспрашивали? — спросил он, и, хотя явно не ожидал получить ответ, Алистер все же отозвался:

— Конечно, может. Если у него есть голова на плечах. Но тебя, Роулингз, похоже, сегодня ночью сглазили. Может, вернемся к возможному источнику этой порчи? Я все думал, признаешься ли ты наконец сам себе, что эта девушка волнует тебя?

Эдвард опять выругался — на сей раз ругательство было необычно грубым — и швырнул сигару в камин.

— Картрайт, ты можешь не приплетать сюда девушку? Мое решение не имеет к ней никакого отношения!

— Да ну? — Не обратив внимания на вспышку, Алистер поднялся и прошел к бару, чтобы налить себе капельку виски. — Ты слышал, о чем все шептались вчера вечером? Говорят, будто твой брат погиб из-за ее сестры и так далее.

— Я слышал. — Эдвард сел в кресло и упер ноги в стенку камина. — И она тоже слышала.

— Ох. — Алистер передал другу бокал, тот опрокинул в себя содержимое и вернул его назад. Картрайт вновь наполнил бокал, протянул Эдварду, затем налил себе и вернулся на диван. — Тогда, наверное, в этом и заключается причина сегодняшнего внезапного отъезда в Лондон?

Эдвард смотрел на огонь. Лицо его потемнело от гнева, на скулах ходили желваки.

— Нет, — отрывисто бросил он. Алистер покачал головой.

— Она мне нравится, Эдвард. Ты ведь не собираешься выгонять ее, а, старина?

— Не будь ослом.

— Хорошо, что тогда ты собираешься с ней делать?

— В каком смысле? — Эдвард снял ноги с камина и встал. Сделал пару шагов к окну, раздвинул шторы, посмотрел на двор внизу. — Я ничего не собираюсь с ней делать.

Что с ней делать, когда Пегги так больно отхлестала его словами, едва они закончили заниматься любовью. Эдвард, медленно приходя в себя, поднял лицо от ее груди и высказал предположение — просто предположение, черт возьми! — что было бы разумным пожениться, так как они, как оказалось, не могут жить друг без друга.

Не то чтобы ему была нужна супруга. Но, поскольку она уже ворчит на него, как жена, они ругаются, как давно женатая пара, ему казалось, что особой разницы не будет.

Но он позабыл о решении Пегги не выходить замуж.

И будьте уверены — она хорошенько вложила ему памяти.

— Ты слишком хорошо обо мне думаешь.