— Сколько? — коротко спросил он.

— Прошу прощения, сэр?

— Сколько всего церковь потратила на мисс Макдугал и мальчика с тех пор, как умер ее отец?

Вопрос привел Ричлэндза в замешательство.

— Я и не думал считать. Потом, нельзя же цеплять ценник на христианскую благотворительность!

— Говорите сколько, черт побери, или я сверну вашу ханжескую шею!

Молодой человек сердито топнул ногой:

— Семнадцать фунтов восемь пенсов, сэр.

Эдвард отсчитал деньги и шагнул вперед. Схватив Ричлэндза за воротник пальто одной рукой, другой он засунул деньги священнику в карман.

— А теперь, — Эдвард решил, что потратил на этого типа слишком много времени, — если вы не покинете этот дом, пока я досчитаю до десяти, я выволоку вас наружу и поколочу. Вы меня поняли?

Ричлэндз на мгновение лишился дара речи.

— Да знаете ли вы, сэр, с кем говорите? Я преподобный Джонатан Ричлэндз, священник деревни Эпплсби, и я глубоко оскорблен вашими…

— Один, — прорычал Эдвард.

— …отвратительными угрозами…

—Два.

Ричлэндз забеспокоился.

— Было бы недостойно джентльмена оставить мисс Макдугал наедине с человеком вроде вас.

— Три. Безусловно, вы не джентльмен, Ричлэндз. Если бы вы им были, то не пытались бы шантажировать девушку.

— Шантажировать? О чем вы говорите, сэр?

— Вы сказали ей, чем она обязана вашей милости, а затем сделали предложение. Я называю подобные действия шантажом. — Лукаво подняв бровь, Эдвард спросил требовательно: — А что вы имели в виду под «человеком вроде меня»?

— Ладно, я отвечу. Вы явно принадлежите к аристократии. А я наслышан, как люди вроде вас поступают с красивыми и беззащитными девушками вроде Пегги. Вы думаете, раз у вас есть титул и земля, то вы вправе разъезжать по деревням и соблазнять каждую встреченную женщину. Знайте, Пегги вам не достанется. Я буду… буду драться с вами за нее! Мне доводилось немного боксировать в семинарии. И у меня неплохо получалось.

— Четыре. — Эдвард был вынужден признать, что мужчина пытается сохранить лицо. — Стало быть, вы тоже либерал?

— Я всегда буду отстаивать интересы простых людей. Особенно против развратных женолюбов вроде вас!

— Десять, — заключил Эдвард, уж очень ему не терпелось перейти к обещанным действиям. К сожалению, Ричлэндз был смелым только на словах, поэтому он сразу побледнел и, как заяц, кинулся наутек, громко призывая на помощь.

Эдвард преследовал его до садовой калитки, но было ясно, что молодой мистер Ричлэндз не собирался позволить себя догнать. Неуклюже скользя по обледенелой дорожке, священник припустил к своему жилищу. Философски пожав плечами, Эдвард вернулся в дом.

Беглый осмотр обстановки гостиной, проведенный во время поисков не особенно гостеприимной хозяйки, убедил его в правильности предположения, что мисс Макдугал, несмотря на всю свою гордость, существует на грани нищеты. Сколько бы родители ни оставили ей — а Эдвард предположил, что это не больше сорока фунтов в год, — она явно была зависима. Коттедж — собственность церкви — наверняка был предложен дочери священника в счет части ее содержания, поскольку отец умер так внезапно, что ей некуда было деваться. Мебель была старая, но добротная, по-видимому, досталась от какого-нибудь давно почившего в бозе прихожанина. При более близком рассмотрении стало очевидным, что шубка девушки была сшита по крайней мере лет десять назад, и ее, бесспорно, носил до этого кто-то другой. Даже газеты, стопкой сложенные у стула, явно побывали еще в чьих-то руках.