Эдвард, который уже был готов кинуться по лестнице за Эверсом — то, что он неизменно делал в любой трудной ситуации, — буквально застыл на верхней ступеньке, смерив экономку взглядом, который мог бы превратить в лед даже пламя.

— Книги с записями по домовладению? — Темные брови Эдварда сдвинулись так, что миссис Прейхерст попятилась, прижав одну руку к груди. — Вы сказали, что принесли ей книги с записями по домовладению?

Экономка кивнула, очки дрожали у нее на кончике носа.

— Я сделала что-то не так, милорд? Мисс Макдугал захотела посмотреть их, ведь…

Лицо Эдварда исказила гримаса, и он твердым шагом направился по коридору к дверям Розовой комнаты. Миссис Прейхерст приподняла подол своего черного шерстяного платья и, слегка пискнув, засеменила за ним.

— Милорд, — бубнила она. — Вам нельзя туда, милорд! Это будет неприлично. Молодая леди в постели, милорд!

Но Эдвард уже ворвался в бывшую спальню матери, недовольно отметив, что комната натоплена так, что можно зажариться.

Пегги сидела в центре огромной кровати под балдахином, темные волосы были распущены по плечам, а нос уткнулся в гроссбух, который, казалось, был больше ее. У кровати лежали другие книги и газеты с заметками, сделанными этой чертовой девицей. Заметки! Хотя в остальном комната выглядела как больничная палата — повсюду стояли свежие цветы и ряды склянок с микстурами и примочками, — постель напоминала рабочий стол делового молодого человека.

Пегги даже не подняла глаз на лорда Эдварда и не обращала на него внимания, пока экономка, которая протиснулась в комнату вслед за ним, не кашлянула.

— Мисс Пегги, — с трудом проговорила она, — к вам посетитель.

Девушка вскинула голову, ее глаза, как и говорила миссис Прейхерст, были очень большими и очень зелеными. Ни малейшим образом не выказав удивления по поводу появления Эдварда в ее спальне, Пегги заявила:

— Я отменяю ваш заказ на держатели салфеток с монограммами.

Эдвард уставился на нее.

— Прошу прощения?

— Как вы устраиваете свою собственную жизнь, это, конечно, ваше дело, — спокойно продолжала она. — Но Джереми еще мальчик, и он боготворит вас. Я не позволю, чтобы он вырос, считая, что в том, чтобы поддерживать любовные отношения с замужними дамами, нет ничего предосудительного.

Эдвард услышал, как миссис Прейхерст позади него с шумом втянула в себя воздух. Сам он даже не представлял, как реагировать на выговор. Девушка выглядела совершенно безобидно в своей отделанной кружевами ночной сорочке с глухим воротом, ну просто школьница. При этом она разговаривала с ним высокомерно, будто сама королева Виктория.

Не зная, смеяться ему или сердиться, Эдвард удивленно спросил:

— Какие держатели для салфеток?

Пегги, хмуро взглянув на него, вынула из-за уха огрызок карандаша и указала на запись в книге, которую держала в руках.

— Здесь сказано, что вы заказали две дюжины золотых держателей для салфеток с парными инициалами «Э — А». Может, я и ошибаюсь, но полагаю, что «А» означает «Арабелла». Или, может быть, «Алистер»? — Она в упор глянула на Эдварда. — Я, конечно, слышала о такого рода вещах, но, признаюсь, не могла ожидать этого от вас, лорд Эдвард.

Он вспыхнул.

— Послушайте…

Миссис Прейхерст вновь тихонько кашлянула. Пегги и Эдвард оглянулись на нее, и смущенная экономка присела в реверансе.

— Прошу прощения, милорд, мисс, но эти штучки заказала виконтесса. — Бросив на Пегги умоляющий взгляд, экономка пояснила: — То есть леди Арабелла Эшбери.