Эдвард не отводил взгляда от сапог, которые изрядно испачкались и потерлись за целый день езды верхом. Он думал о невыносимо прекрасном лице, об изумрудных глазах, которые с таким презрением смотрели на него всего несколько мгновений назад. Он не мог представить себе лицо, подобное этому, в руках брата, руках, которые — Эдвард это видел, — творили такие жестокости, что, вспомнив о них, он даже сейчас вздрагивал.

Эдвард собрался было вновь начать мерить комнату шагами, как в дверь тихо постучались.

— Войдите, — рявкнул он, и его лакей бесшумно вошел в библиотеку.

— Милорд, Эверс сообщил мне, что скоро накроют к обеду. Я взял на себя смелость приготовить вам ванну и выложил вашу вечернюю одежду, — сообщил он, искоса взглянув на потертые сапоги хозяина.

— Да, да. — Эдвард нетерпеливо отмахнулся. — Я сейчас переоденусь.

Слугу, похоже, не смутила подобная бесцеремонность. Он поклонился и вышел. Алистер, протяжно вздохнув, нехотя поднялся из кресла.

— Если уж Дэниелз так волнуется по поводу твоего переодевания, то мой Нолтон просто сходит с ума. Джентльмены, увидимся внизу за обедом. — Он помедлил на пороге, оглянувшись на Эдварда. — Как я понимаю, прелестная мисс Макдугал не присоединится к нам?

— Думаю, это вряд ли возможно, — ответил Эдвард со спокойствием, которое удивило даже его самого. — Посмотрим, что нам скажет Паркс. Он сейчас осматривает ее.

— Жаль, — вздохнул Алистер. — С либеральными идеями или без них, она прехорошенькая. — И вышел, не позаботившись о том, чтобы закрыть за собой дверь.

— Прехорошенькая, — повторил Эдвард, будто не в полной мере осознал то, что услышал. Он подошел к бару и налил себе солидную порцию спиртного. У него было чувство, что в ближайшие дни ему потребуется немало выпивки.

Глава 7

На следующее утро Пегги обнаружила, что мистер Паркс был прав, предупредив, что какое-то время может поболеть голова. Эта боль вкупе с тем, что встревоженная Люси будила ее каждые два часа, заставила девушку чувствовать себя так, будто она в самом деле упала с лошади лорда Эдварда и это чертово животное еще пробежало по ней пару раз для полноты ощущения.

Чего не сумел предсказать доктор, так это жестокую простуду. Когда Люси разбудила хозяйку, приготовив ей утреннюю ванну, Пегги не только не могла подняться с кровати, но даже была не в состоянии выдавить слово через саднящее, распухшее горло.

Один лишь взгляд на бледное лицо Пегги, и рыжеволосая камеристка побежала искать миссис Прейхерст. Экономка появилась тотчас же и засуетилась при виде Пегги, сидевшей в кровати с лихорадочно блестевшими глазами и волосами, в беспорядке рассыпавшимися по подушке. Она едва слышным голосом попыталась объяснить, что с ней все в порядке. Это всего лишь небольшая простуда. Чего это все так носятся? Неужели никто раньше не видел простуженной женщины?

Как ни пыталась, Пегги не смогла убедить миссис Прейхерст, что у нее нет ничего серьезного. Экономка потрогала лоб Пегги, почувствовала жар и тут же отправила одного из лакеев за мистером Парксом. Пегги яростно пыталась доказать, что смешно посылать за врачом, когда у нее всего-навсего обычная простуда, но, поскольку она совершенно потеряла голос, на нее не обращали внимания. Все пожелания Пегги игнорировались, и вся прислуга поместья Роулингзов — во всяком случае, казалось, что это так — сбежалась в ее комнату с грелками, чесночными припарками и другими еще более пахучими домашними снадобьями.

К тому времени, когда прибыл мистер Паркс, Пегги почти перестала надеяться, что ей вообще когда-нибудь разрешат встать с постели.