Пегги даже не обратила внимания на комплимент Эдварда. Девушка по-прежнему была поглощена тем, что старалась доказать неправоту виконтессы.

— А что касается отсутствия талантов в управлении хозяйством, — продолжала она тараторить, — ведь это лорд Эдвард распланировал охотничьи мероприятия на этой неделе…

— Ну да, только все это идеи леди Эшбери, — вмешался Алистер. — Давай, Арабелла, признавайся. У тебя нет Большого зала для приемов в Эшбери-Хаусе, и ты с удовольствием пользуешься им в Роулингзе, будто это твой собственный…

— Чепуха, — сказала леди Эшбери, в ее голосе отчетливо звучал холодок.

— Это правда, — заверил Алистер Пегги. — Она принимала здесь всех своих друзей из Лондона, по крайней мере дважды только в этом сезоне.

— Фигляр. — Леди Эшбери неприязненно посмотрела на него. — Не представляю, как Эдвард терпел тебя все эти месяцы. Ты просто зануда.

— Картрайт, — проворчал от камина Эдвард, — веди себя прилично.

— Господи, — потрясение проговорила Пегги, оборачиваясь к Алистеру, — они всегда так ужасно с вами обращаются? Как вы только терпите!

Алистер весь засветился от радости:

— Готов поклясться, она защищает мою честь. Твой брат Джон набрел в Шотландии на настоящее сокровище, Эдвард. Как думаешь, там есть еще такие? Я бы очень хотел заполучить одну себе!

Пегги не удалось увидеть, как Эдвард отнесся к этому заявлению, так как в этот момент на пороге неожиданно возник Эверс и объявил, что стол накрыт. И, к великому удивлению Пегги, руку, чтобы сопровождать ее к столу, предложил не Алистер, а Эдвард. Он мрачно смотрел на свояченицу, будто делал это с неохотой. Однако просунул ее пальцы себе под локоть и, нельзя сказать, что слишком нежно, заставил ее встать.

— Лорд Эдвард, — взглянув через плечо, Пегги заметила, что виконтесса злобно уставилась ему в спину, а ее голубые глаза сверкали, как кинжалы, — как любезно с вашей стороны.

— Ничуть не бывало, — холодно ответил Эдвард. — В конце концов, вы моя родственница. И сопровождать вас в столовую моя обязанность.

Пегги даже заморгала, услышав такой пассаж, и инстинктивно попыталась отстраниться.

— Простите, милорд, — сказала девушка, почувствовав, что он сильнее прижал ее руку к себе. — Но я не нуждаюсь в благотворительности…

— Недурно, — заметил Эдвард. — Ну, положим, вы остались бы в своем жалком коттедже в Эпплсби… — Когда, однако, Пегги стала вырывать свою руку, выражение его лица смягчилось и он произнес: — Давайте без сцен. Нам нужно поговорить.

Она подозрительно прищурилась:

— О чем это?

— О том, что вы сказали сегодня днем. — Эдвард смотрел прямо перед собой, а когда Пегги подняла глаза, то увидела, что у него на скулах играл желвак. — О том, как я поразил вас своей женственностью.

— А, это, — протянула Пегги, безуспешно пытаясь скрыть улыбку.

— Да, это. Я как следует все обдумал.

— Боже! — Пегги не смогла сдержать возглас восхищения, когда они вошли в просторную столовую. Хоть она уже была здесь сегодня днем, тогда стол не был уставлен фамильным серебром и не были зажжены канделябры. От того, как играл на высоком потолке отраженный свет, у девушки захватило дух. Пегги едва не потеряла нить разговора. — Если бы я знала, какое впечатление произведет бездумно брошенная фраза, — рассеянно сказала она, — я не раскрывала бы рта.