— Пойдем, — попросил Эдвард, нежно положив ладонь на ее руку. — Вот сюда…

Но Пегги отпрянула от него и так энергично замотала головой, что еще несколько розовых лепестков, оторвавшись, отправились в свой последний полет.

— Нет, — твердо сказала она. — Мы не должны.

— Пегги… — Эдвард был необычайно кротким, таким она его еще не знала. Она почувствовала, как его пальцы заскользили по ее оголенным плечам и достигли шеи там, где начиналась копна волос. В его прикосновении было что-то такое, от чего руки девушки покрылись гусиной кожей. — Пегги, послушайте меня…

Однако Пегги была слишком расстроена, чтобы слушать его. Потаскушка, бесстыдная потаскушка, она сама завела его, и теперь он мог с полным основанием назвать ее лицемеркой. Ох, но как же она хотела быть с ним!

— Пегги, клянусь, ни одна живая душа ничего не узнает, если это то, что вас беспокоит. Мои друзья очень благоразумны…

Она резко повернулась к нему, и на сей раз ее ладонь достигла цели. Прицел был верен, рука сильна, и пощечина так звонко отдалась эхом по Большому залу, как если бы неуклюжая служанка уронила целую кипу тарелок. Эдвард, не веря тому, что произошло, смотрел на нее с приоткрытым ртом, его левая щека побагровела от удара. Пегги размахнулась было еще раз, но увидела, что в серых глазах закипает гнев. Так летним утром накапливаются на горизонте грозовые тучи. И девушка решила, пока не поздно, спасаться бегством.

Проворная как лань, Пегги подобрала юбки и бросилась к своей комнате. Она не оглянулась, даже когда услышала голос Эдварда, в котором слышались и угроза, и отчаяние. Пегги сама не могла бы сказать, как ей удалось найти дорогу, но она вдруг обнаружила, что стоит перед дверью своей спальни. Она вбежала внутрь и что было сил захлопнула за собой дверь. Девушка поспешно заперлась, порадовавшись тому, что покойная герцогиня сочла нужным установить здесь замок. Считала ли мать Эдварда необходимым время от времени запираться от герцога? Пегги предположила, что да. Ведь он же был Роулингзом.

— Мисс?

Пегги повернулась и с облегчением прижала руку к груди — это была всего лишь Люси, которая сонно поднималась с дивана, стоявшего в углу.

— Простите, что напугала вас, мисс. Я ждала, чтобы помочь вам раздеться.

Пегги прошла через комнату и упала на кровать, позабыв о поникших цветах в волосах и о платье, которое безжалостно мялось.

— Ох, Люси, — вздохнула она.

— Мисс Пегги! Ваш голос! Немедленно ложитесь в постель и позвольте мне приготовить что-нибудь горячее. Вы переутомились и опять потеряли голос!

Девушка не удержалась и печально улыбнулась.

— Ох, Люси, — проговорила она, — хотелось бы надеяться, что это единственное, что я потеряла сегодня вечером.

Потому что бесстрашная Пегги Макдугал очень боялась, что тем, что она действительно наконец потеряла, было ее сердце.

Глава 14

На следующее утро Пегги разбудили непонятные звуки. Сначала ей показалось, что кто-то мягко стучится в дверь, но, усевшись на кровати, она поняла, что глухие звуки исходят от огромных окон, опоясывающих южную стену ее комнаты. Пегги протерла глаза, откинула тяжелые одеяла и на цыпочках подбежала к окну, поеживаясь от холода, — огонь в камине почти погас.

Вид по-зимнему серого неба подсказал ей, что она проснулась довольно поздно, и Пегги удивилась, почему это Люси не разбудила ее раньше. Вероятно, бедняжка подумала, что сон будет ей полезен, не подозревая, что хозяйка страдает душой, а не телом.