— Но у меня сейчас опасные дни!

— Вот сыночки-то сестрёнке обрадуются, — затолкнул я её в двери спальни, — А то ведь ждут не дождутся. Алёнкина мелкая их так строит, что они ей порой уже не рады. О своей сестре мечтают.

Вот так, потихоньку — полегоньку, заговаривая зубы, я начал выполнять свой стратегический план.

Вся наша семейная жизнь состоит из взаимных соглашений и ограничений. Пусть не сразу, но они появляются. Реальные рано или поздно приживаются, а те, что с перебором, могут и до развода довести.

Как по мне, с Камышиным мои жёны слегка перебрали. Могли бы и оставить мне хоть какую-то иллюзию свободы. А то, если рассудить, то мне не позволяют того, что другим князьям запросто. И причина лишь в том, что в Камышине у меня дочки купца…

В том-то и беда, оказывается, что я не с балеринками или звёздами полусвета зажигаю. Не использую то, что уже под сотню раз использовалось до меня, но отчего-то всё ещё стоит значительных денег. Такие связи у аристократов за измену не считаются, более того, в светских салонах со смаком обсуждают, к кому и когда перешла та или иная звиздёнка.

Кому бы другому это можно было бы запросто объяснить и на пальцах, но я со своими жёнами, предпочитаю другой способ выяснения отношений.

Если коротко — то меньше слов, больше дела. Чем я сейчас и занимаюсь…

Глава 20

— "Ох, чую, что-то темнит эта парочка", — думал я про себя, допивая утренний кофе и поглядывая на Степана и Игоря Усольцева, которые заявились ко мне с утра пораньше и терпеливо дожидались, пока я закончу завтрак.

Что характерно, сами перекусить отказались и ограничились чаем.

Вид у обоих довольный, как у котов, дорвавшихся до крынки со сметаной, когда хозяйки нет дома.

— Ну, рассказывайте, что у вас произошло? — спросил я, поднимаясь из-за стола.

— Пойдём на крыльцо выйдем. Сейчас Игнат подъедет, — позвал меня Степан на улицу.

Ага. Они ещё и моего главного агрария умудрились к делу припрячь. Утро точно перестаёт быть томным.

Накинув куртку, так как по утрам уже становится свежо, я вышел вслед за своими друзьями на крыльцо.

Хм-м.

Игнат въехал через широко распахнутые ворота моего двора… На тракторе…

— О, никак юбилейный какой выпустили? Дайте-ка угадаю, неужели тысячный? — обрадовался я неказистому на вид колёсному тракторёнку, который бодро подъезжал тем временем к крыльцу.

Оба моих друга лишь фыркнули в ответ и уставились на меня во все глаза.

Что это они так смотрят и скалятся? Сделав шаг вперёд, чтобы не видеть их гадкие ухмылки, я лишь услышал у себя за спиной сопение, словно кто-то сдерживается, не желая нарушить утреннюю тишину бессовестным смехом.

А ведь действительно!

Тишина-то какая!

И трактор…

Вообще-то трактора ещё те тарахтелки и с тишиной у них всегда нелады. Тишина и работающий трактор — однозначно слова — антонимы.

Первой моей мыслью было, что на трактор поглотитель шума поставили.

Есть у Усольцева в арсенале такой техномагический прибамбас.

Но уже пристально вглядываясь в подъезжающий колёсный агрегат я нашёл ещё несколько отличий. Например, у этого не было выхлопной трубы. Вместо решётки радиатора стоит гладкий лист. И трактор совсем не шумит.

Вообще.

Лишь хруст листвы, попавшей под колёса, да едва уловимое подвывание электродвигателя.

— Электрический! — повернулся я к паре интриганов, довольный своей догадкой.