- В том, что… Как это ты сказал? Силовые структуры. Мои. Созданы здесь. Но я выросла в другом мире и потому у меня проблемы с адаптацией тут. Я могу оказаться не тем, что во мне видят.

- Ты не поверила? Не поверила владыке? - в голосе Лоролана слышалось неподдельное недоумение.

- Я не могу верно сформулировать свое впечатление…

- Ну, так формулируй скорее, - перебил ее Лор. - Ты получила от отца самый откровенный ответ, на какой даже не могла рассчитывать.

- Сидит внутри что-то такое, что мне мешает безоговорочно верить. А теперь, еще изгнание несчастно влюбленного, замена Браззавиля. Есть отец, но была еще мать.

- Я не могу говорить о ней. Я бы и тебе не советовал, если хочешь заручиться доверием отца, оставь попытки узнавать о ней. Время наступит, ты узнаешь, когда будешь готова. Ты воспитывалась вне миров, тебе сложно освоиться со своим положением. Время упущено, кое-что совершенно нельзя исправить. Но я вижу, что владыка делает возможным твое возвращение, доверься ему и ты станешь собой.

- Один лишь вопрос. Ты знал ее?

- Нет. Элли. Никто ее не видел кроме…

- Браззавиля.

- Элли, - строго сказал он, - тебе мало одной жертвы?

- Не продолжай, я поняла. Ты интересный субъект. Тебе не выгодно, чтобы я обрела силу, знания, величие. Я нужна была тебе в ином качестве. Но сейчас я чувствую твою заинтересованность мной. Я могу узнать теперь или мне дождаться тех времен, когда я сама начну все понимать?

- Элли, ты…, - Лоролан приложил изящную ладонь ко лбу. - Ты как дитя. Сама невинность. Этот твой смертный, я, Кикха, Дорон, Радоборт, Браззавиль, его сын. Тебе не достаточно этого списка. Мужское существо способное ощутить животворящее воздействие женской силы тянется к тебе, как металл к магнитной породе. Я ясно выражаюсь, чтобы ты, наконец, поняла. В нашем семействе твое появление вызвало брожение. Я думаю, что было достаточно других малозначительных особей, которые выражали свои чувства примитивным почитанием твоей персоны.

- Ты хочешь сказать, что это происходит, потому что я женщина?

- Для меня унизительно объяснять тебе столь элементарные вещи. Отправляйся к Милинде.

- А будь я твоим братом, к примеру?

- Тебе не жить. Признаться, если бы не защита владыки, я с радостью станцевал бы на твоей могиле.

- Ты так и считаешь меня соперником.

- Ты оставила мне только право прибывать тут. Ничего больше.

- Достаточно, чтобы жить в довольстве, а не странствовать в поисках силы, которая продлила бы ваше существование, - услышали они строгий голос.

Эл не сразу догадалась, что он принадлежит Милинде. Она бледная и суровая появилась в поле их зрения. Эл и Лоролан, не договариваясь, поднялись ей навстречу.

Лоролан кивнул Эл и пропал, ей же пришлось остаться и созерцать печальную, строгую в своей холодности Милинду. Так выглядел траур, глубокое материнское горе.

- Я пришла сказать, что не в силах исполнять свои обязанности. Мое горе не позволяет далее служить вам. Я более не поднимусь во дворец.

- Милинда, я не смею оправдываться. Лоролан объяснил мою вину.

- Ваша вина не в том, что вы не приняли его служения, а в том, что упускали возможности познавать правила жизни здесь. Я удаляюсь с горьким осадком, что не смогла научить вас. Я умоляю вас не тревожить меня, ни присутствием, ни мыслями.

- Последнее будет трудно.

Милинда исчезла.

Эл села под деревом, запрокинул голову. Заплакать бы. Но что слезы?

Она просидела в саду до сумерек, потом сама проследовала в гардеробную, выбрала тот из нарядов, с которым могла справиться сама.