Сарафанов прикасался магическим бриллиантом к морщинам кулымовского лба, и кожа на лбу разглаживалась, исчезали мучительные складки неверия, чело сияло крепкой разумной силой. Касался драгоценным кристаллом глаз, и в них пропадала настороженность, затравлены ость, мнительность, и синие, чуть навыкат глаза светились умом и знанием. Прижимал бриллиант к кулымовским бледным губам, и они наливались молодой розовой свежестью, были готовы изречь идущее из сердца слово.

— Этим «общим делом» будет само осознание «Пятой Империи» — государства Добра и Света. «Общим делом» станет осознание угроз — военных, политических, нравственных, — всего того, что чутко задевает народное сознание. Этим делом будут названы экономические и промышленные проекты, спасающие банковскую систему России от внешнего поглощения, сберегающие отечественную промышленность от разрушительных внешних воздействий. И, конечно же, «общим делом» станут десятки великих общенациональных строек: могучие электростанции, возрождение русской авиации, реставрация Севморпути с флотилиями атомных ледоколов и «полярной цивилизацией» России. Вам, вождю коммунистов, предстоит напомнить народу о великих деяниях…

Сарафанов испытывал наслаждение, сотворяя из растерзанной материи одухотворенную личность.

— Что надо делать? — завороженно спросил Кулымов. — В чем сущность вашего плана?

— «Еврейский заговор» предполагает хаос. Тектонический толчок, который повергнет мир в катастрофу. Мы создадим встречный вихрь, направленный русский хаос. На несколько дней в Москве воцарится безумие, перестанут действовать законы, распадутся институты власти. Верные генералу Буталину войска войдут в город. Вы призовете народ на площадь, доставите своих сторонников из других городов России. Под защитой танков миллионная толпа подойдет к Кремлю, и Спасские ворота раскроются. Это и будет первый день творения «Пятой Империи».

— Я согласен… — сомнамбулически произнес Кулымов. — Нужно встретиться с генералом… Подтянуть других патриотов… Нужны представители церкви… Представители журналистских кругов… Нужна координация…

— Координация будет. — Сарафанов поднялся. — Я был уверен, что найду у вас понимание.

«Имперский Орден» обрел еще одного кавалера.

Глава восемнадцатая

Сарафанов планомерно осуществлял проект «Дестабилизация».

Среди людного тротуара на Садовом кольце, автомобильных парковок, рекламных щитов и вывесок он увидел козырек над таинственным входом, неоновую английскую надпись «Найт-клаб» и русскую надпись «Григорий». Тут же изображение чернобородого мужика в красной, навыпуск, рубахе. Темное углубление в стене было наполнено неясным мерцанием. Если сделать шаг в сторону от сверкающей, дымно-стальной Садовой, то окажешься в теплом бархатном сумраке, среди тропических ароматов, шелестов океана, фосфорных точек перелетающих светляков.

Если ты богат и твоя плоть полна греховных желаний, если ты утомлен обыденностью жизни и деловыми интерьерами офиса, коммерческими переговорами и факсами из Тель-Авива и Лондона, если тебе обрыдла неискусная в любви секретарша, пробки по дороге в коттедж, когда твой роскошный «джип» залипает в месиве слипшихся автомобилей, если тебе не хочется в свой трехэтажный особняк, где ждет скучающая, ленивая жена, томящаяся над кипой гламурных журналов, и где пылает огромный «панасоник» с пятьюстами мировых телевизионных каналов, если все это наскучило, ты придешь сюда, в «ночной клуб», где каждую клеточку твоего грешного тела ждет наслаждение, где исполнят любую прихоть твоего изощренного, ищущего услад воображения.