Сарафанов ужасался, видя, как распухло под одеждой тело. Повсюду — на груди, животе, спине — повисли шевелящиеся раки, словно он был утопленником, утонул в омуте грехов, разлагался, как труп, и его мертвой плотью питались обитатели мутной тины. Он пытался защититься от кишащих пороков, отодрать впившиеся клешни. Старался читать охранительные молитвы, строки любимых светоносных стихов. Вдруг подумал о жене и сыне: их чудесные любимые лица возникли над ним, и он почувствовал освобождение. Чудища отпали, грудь вольно вздохнула. Любимые лики исчезли. И после смерти хранили его, одаривали светом.

Теперь он видел ангела мщенья, летевшего над ночной Москвой, похожей на огромную светящуюся водоросль. Мерцали несметные огненные брызги. Тянулись гибкие, наполненные ртутью щупальца. Как драгоценные раковины, льдисто светились подсвеченные высотные здания, древние монастыри и дворцы. Ангел летел, осматривая неправедный город, когда-то святой, благодатный, хранивший заповеди великих учений, сберегавший мощи великих пророков и страстотерпцев. Теперь город был осквернен святотатством, был полон клятвопреступников, лжецов, извращенцев. В богатых церквах облаченные в золотые ризы служители освящали греховно нажитые богатства, учили паству повиноваться злу и насилию. Во дворцах, утопая в роскоши, жили злодеи, обокравшие вдов и сирот, отнявшие у народа хлеб и воду… В министерствах сидели мздоимцы, забывшие о благоденствии граждан, ставшие казнокрадами, расхитителями последнего достояния некогда цветущей и богатой страны. В библиотеках и художественных студиях сидели лжеучителя и псевдопророки, занятые производством лживых книг и фальшивых картин, прославлявших за деньги богоборцев и узурпаторов.

Ангел летел над Садовым кольцом, где только что произошла ночная перестрелка, и на асфальте у колес разбитого «джипа» валялся окровавленный труп и брошенный, с опустелой обоймой, пистолет. Он миновал толпу молодых людей, передававших из рук в руки шприцы с наркотиками, и в их исколотые вялые вены вместе с брызгами сладкого яда вливалась смертоносная неизлечимая зараза. Он миновал сквер, где похожие на лесных зверьков и полевых землероек бомжи и нищие делили дневное подаяние, пили водку и таскали друг друга за волосы. Ангел пролетал над входом в ночной клуб, над которым царил черногривый, темнобородый мужик в красной рубахе палача, с бычьими глазами развратника. Рядом пульсировала неоновая стеклянная женщина, прикрывавшая пах радужным павлиньим пером.

В ночном клубе, в душном и жарком сумраке, шла оргия. Танцевали в бриллиантовых лучах обнаженные танцовщицы. Мужья менялись женами, уводили их в спальни. Голые, трущиеся друг о друга тела, мужские и женские, напоминали лежбища тюленей, и среди потных, глазированных тел выделялся огромный, натертый до блеска негр, подымавший за ноги златокудрую кричащую женщину. Кого-то истязали, и тот, кого мучили, кричал и просил о продолжении мучений. Бессильный слюнявый старик с мутными, наполненными слизью глазами смотрел, как у его ног сплелись две юные, похожие на русалок красавицы. Мальчик, напоминавший амура, сидел верхом на старухе, бил ее по жирной спине, и старуха трясла огромными желтыми мешками грудей, ползла и смеялась.

Ангел прилетел в ночную Москву, чтобы исполнить волю гневного Бога и испепелить погрязший в пороках и злодеяниях город. Он направил на площади и проспекты, на золоченые купола и озаренные шпили свои длинные узкие пальцы, с которых готовы были сорваться ослепительные режущие лучи. Огненными лезвиями рассечь на части обреченный град. Превратить в пожары его жилища. Окутать взрывами его небоскребы и храмы. Обрушить в раскаленные ядовитые кратеры его дворцы и притоны.

Указующий перст ангела стал удлиняться, словно луч синего ночного прожектора.