Миллвуд, протеже Беренджера, являлся его полной противоположностью — даже в очень сложные и напря­женные минуты он держал себя в руках. Первый раз На­тали увидела его за работой во время двенадцатичасовой операции на аневризме аорты, осложненной дисфункцией аортального клапана. Он тихо напевал арии и ни разу не повысил голоса и не потерял самообладания за все время изнурительной, но успешно окончившейся работы. В глу­бине души Натали хотела походить на Миллвуда, когда (теперь надо было бы сказать, если) придет ее время стать первым номером у операционного стола, но подозревала, что скорее окажется такой же взрывной, как Беренджер.

—     Как бегается? — спросил Миллвуд, присоединив­шись к Натали на прямом отрезке.

—     У тебя бывали приступы «дорожного гнева»?

—     Да, как-то раз был.

—     Вот, а у меня они постоянно, еду я в машине или нет, и направлены практически на всех. Удивительно, как я еще не стерла свои зубы до десен.

—     Обращалась к кому-нибудь?

—     Типа дантиста?

—     Ну, чувство юмора у тебя осталось.

—     Я рада, что ты ценишь это. Правда, похоже, что ты единственный. Если ты имеешь в виду, обращалась ли я к своему психотерапевту, доктору Фирстайн, то я хожу к ней почти каждый день. Мы общаемся по десять-пятнадцать минут, но ничего не меняется. Я говорю ей, что мне хочется кого-нибудь убить, а она мне в ответ, что это, возможно, только усугубит положение. К сожалению, я не уверена, что она права.

—     Когда будет возможность, мы с Дугом постараемся включить тебя в другую хирургическую программу, обе­щаю!

—Но сначала мне нужно исправить все, что я наделала в колледже и в больнице Метрополитен. — Натали подняла руку, не давая ему повторить снова, что если бы она вела себя более сдержанно, то осталась бы в колледже. — Знаю, знаю!

—Произносимые так, эти два слова — мои самые нелю­бимые, — сказал Миллвуд.

—Я знаю.

—Осторожно, слева! — раздался крик сзади.

Двое парней, одетых в фиолетово-белую форму основ­ной команды бегунов Сент-Клемент, пронеслись мимо по внутренней дорожке, вынудив Натали и Терри взять впра­во. Через секунду оба парня синхронно обернулись: на ли­цах читалось явное недовольство тем, что на их дорожку пускают всех подряд.

—Спокойно, — пробормотал Миллвуд. — За то, что ду­маешь сделать, людей сажают в тюрьму. К тому же у тебя нет пистолета.

—Напрасно ты так уверен!

—Дуг сказал, что ты проводишь много времени в лабо­ратории.

—А что еще мне делать? Остальные готовы меня убить за то, что я прихожу первой и ухожу последней, потому что они при этом выглядят бездельниками. Только они не по­нимают, что у меня просто нет других занятий! И еще они не знают, что у меня желание прибить их гораздо сильнее.

—Во сколько, ты говоришь, виделась сегодня со своим психиатром?

—Что, я слишком агрессивная?

—Я был бы плохим другом, если бы все время повто­рял тебе, что ты права. Ты знаешь, Нат, что я тебя обожаю, но должен согласиться с тем, что сказал Голденберг насчет твоей вспыльчивости, которая тебе постоянно мешает.