— Ты мне так и не ответил. — Савидж обвел руками меченосцев. — Что тут происходит?

И снова старик что-то рявкнул по-японски. Голос у него был низкий и шершавый.

— Позволь представить тебе моего сэнсэя, — вместо ответа сказал Акира. — Савакава Таро.

Савидж учтиво поклонился и повторил имя, прибавив к нему уважительный титул «сэнсэй». Он ожидал, что в ответ последует очередной лаконичный кивок, и был удивлен, увидев, что старик расправил плечи и повторил его глубокий поклон.

— Он говорит, что ему импонирует твоя храбрость, — объяснил Акира.

— Потому что мы пришли сюда? — Савидж пожал плечами. — Принимая во внимание, что произошло, это скорее глупость, а не доблесть.

— Нет, — сказал Акира. — Он имел в виду твою попытку защитить принципала.

— Это? — Савидж удивленно поднял брови. — Но ведь это элементарно. Я действовал чисто интуитивно, вот и все.

— Вот именно, — кивнул Акира. — Для Таро-сэнсэя доблесть означает строгое, неукоснительное подчинение правилам, а не разуму.

— Именно этому мы обязаны своим спасением?

Акира покачал головой.

— Вам ничто здесь не угрожало. Правда, был один довольно рискованный момент — это когда вы только вошли. Но когда вы прикрыли за собой дверь, Таро-сэнсэй узнал вас по моим описаниям и понял, что никакой опасности вы не представляете.

— Что? Ты хочешь сказать?.. Что все эти люди, обступившие нас со всех сторон… Что этот сукин сын меня проверял?

И тут вдруг прозвучал скрипучий голос Таро:

— Не сукин сын и даже не сволочь.

Савидж онемел от удивления и сжался в комок.

— Ты разочаровал меня, — продолжал старик. Несмотря на то что он был на полтора фута ниже Савиджа, казалось, что он возвышается над ним, подобно великану. — Я не ожидал от тебя такого: если незнакомец обращается к тебе на своем родном языке, то это еще не означает, что он не знает твоего.

Савидж не находил себе места от стыда.

— Прошу прощения. Я был глуп и груб.

— И что самое важное — беспечен, — добавил Таро. — Непрофессионален. Я хотел было похвалить твоего учителя. Но теперь…

— Порицайте ученика, но не учителя, — робко возразил Савидж. С горечью он вспомнил труп Грэма за рулем «кадиллака», ядовитые пары, заполнившие гараж, — отъезд его учителя в вечность. — Это моя вина. Моему поведению нет прощения. Надеюсь на вашу снисходительность, Таро-сэнсэй.

Старик опять сверкнул глазами, но взгляд его уже смягчился.

— Возможно, ты заслужишь прощения… Ты научился у своего учителя быстро исправлять ошибки.

— В данном случае, — поспешил заметить Савидж, — инструктором в вашей стране был Акира. Но опять-таки: порицайте ученика, но никак не учителя. Он предупреждал, чтобы я был осторожен и сдержан. Я буду очень стараться вести себя по-японски.

— Изо всех сил, — проговорил Таро. — Старайся. Но тебе это не удастся. Ни один иностранец не способен до конца понять японца… и тем более вести себя… по-японски.

— Меня не так легко обескуражить.

Морщинистые губы Таро поджались, сложившись в некое подобие улыбки. Он что-то сказал Акире по-японски, и тот ответил ему тоже по-японски.

Таро повернулся к Савиджу и продолжал:

— Мне говорили, что ты человек серьезный. Из тех, кого у нас считают «искренними». Но мы вкладываем в это слово иной смысл, отличный от западного, где оно означает всего лишь лживое утверждение, будто общественное и личное мнение абсолютно идентичны.