Но сколько кораблей будет построено? Вряд ли сотни… И вряд ли они представляют опасность для арсоланских флотилий, для огромных боевых плотов, вооруженных метателями, что господствуют в прибрежных водах Океана Заката… Вот если бы вместе с драммарами Ко'ко'ната повел на юг, через Коатль, своих всадников!.. Тогда дело иное: все земли Арсоланы, что лежат на берегу Ринкаса, были бы захвачены, а потом пришельцы обрушились бы на Инкалу и сказочно богатую Ренигу…

    Но разве Аш-Шират пропустит Ко'ко'нату? В своих горах он господин, и все перевалы, все ущелья, все дороги перегорожены стенами его цитаделей. Тасситы же не умеют штурмовать крепости и взрывать их огненным порошком, да и скакуны их непривычны к горным тропам…

    Так что тревожит Че Чантара? И зачем понадобился ему Дженнак, правитель далекой Бритайи в другой половине мира? Дженнак, бывший наследник Одиссара, отринувший власть и руку прекрасной Чоллы Чантар? Сокол, а не кецаль… правда, почти бессмертный сокол… Но кто доподлинно знает об этом? Знал Унгир-Брен, знал отец, чак Джеданна, догадавалась Виа… быть может, Фарасса… Все они мертвы, и никто не раскрыл его тайну! О ней не ведает даже Джиллор… Умный Джиллор, проницательный, терпеливый и любящий младшего брата… Но и он не догадался, потому что о кинну знают немногие; он до сих пор уверен, что брат отправился в Земли Восхода влекомый тягой к приключениям, более необоримой, чем тяга к власти… Пусть думает так! Ведь истину ему не узнать… Возможно, лишь сын его, Даркада, поймет… догадается на склоне дней своих…

    Перегнувшись через перила, Дженнак залюбовался "Хассом", лучшим из кораблей, стоявших когда-либо в гавани Лондаха. Балансиры его были опущены, паруса свернуты, и лучи заходящего солнца освещали полотнище с раскрывшим клюв соколом, что сиротливо висело на мачте; бронзовые стволы прикрыты кожами, руль поднят, на кормовой башенке - ни единого человека, и лишь у стрелкового помоста маячат фигуры двух часовых. Корабль выглядел сейчас будто подбитая птица, брошенная охотником за ненадобностью, но Дженнак знал: стоит ему взмахнуть рукой, отдать приказ сигнальщикам, и сразу же ударит барабан, пристань и палуба наполнятся людьми, лязгнут цепи, что держат корабль у пирса, зашуршат канаты, взметнутся алые паруса, и Пакити, его тидам, вытирая с губ капли вина, свистящим голосом велит рулевым править на стрежень. И вскоре раздвинутся, уйдут за корму лесистые берега Тейма, лягут под окованным бронзой тараном морские волны, и Пакити спросит: "Куда править, светлый госс-сподин? На север ли, ловить кейтабских жаб, на запад ли, в благосс-словенную Серанну, или на юг, в Иберу, богатую лошадьми и серебром?" И он ответит…

    Ему показалось, что "Хасс" встрепенулся и натянул причальную цепь, точно почуяв неслышный ответ. Подожди, сказал ему Дженнак, подожди; еще не сегодня, еще не пришло время, еще не выбран сулящий удачу миг. Завтра - День Попугая, за ним - Голубя, Керравао, Пчелы, Паука, Камня и Глины… кто же отправляется в дорогу в такие дни? А вот любой из двух следущих, День Воды или День Ветра, подойдут вполне… День Ветра даже лучше, ибо в свисте ветров слышен голос Сеннама-Странника…

    И, словно подтверждая эту мысль, с дальнего края холма, из-за дворцовых башен и стен, долетел негромкий посвист флейты. Звук ее струился над рекой, над пристанями и затихшим городом, над дубовыми рощами и полями, где пробуждались к недолгой жизни зернышки пшеницы и ячменя, над яблонями, осыпанными белым снегом цветов, над мирной и тихой долиной Тейма, над землей, которую боги Эйпонны взяли уже под свою защиту и покровительство.