— Мне всегда казалось, эти идентификационные чипы обеспечивают безопасность и вполне надежны, — пробормотал я. — Ведь изменить их нельзя.

— Мы тоже так считали, — сказал он. — Но, похоже, ошибались. У чипа, который вводят лошадям под кожу на шее, есть номер, определенный и постоянный. Но затем кто-то вдруг обнаружил, что с помощью очень сильного и локализованного магнитного поля номер этот можно стереть с чипа. В точности так же, как ярлыки со штрихкодом стираются в магазинах на кассах после оплаты покупки.

— Только не говори мне, что с помощью этого микрокодера можно вписать новое число, — пробормотал я.

— Ну, не совсем так все просто, — ответил он. — Магнитное поле должно быть очень сильным, а это может полностью разрушить электронный чип. А вот с помощью микрокодера можно вписать любое число на новый чип, ввести его затем под кожу животного, и, будьте любезны, получайте себе новую лошадку.

— Ну а как же тогда лошадиные паспорта со всеми этими закорючками, водяными знаками и прочее?

— Все бы было в порядке, если бы не человеческий фактор, — ответил он. — Слишком уж много людей верят в продвинутые технологии без вопросов. Это как в теннисе. Все споры на тему того, был мяч в пределах площадки или вылетел, сразу кончились, как только появилась компьютеризованная система «Ястребиный глаз». Игроки, как и все остальные, верят в нее безоговорочно. Если «глаз» говорит, что вылетел, значит, вылетел. То же самое и здесь. Если чип говорит, что это лошадь А, значит, лошадь А, хотя все эти твои завитушки в паспорте говорят, что это лошадь Б. Власти пытаются заставить людей проверять и то и другое, но те по-прежнему верят в непогрешимость чипов. Ведь, в конце концов, те же власти настояли, чтобы их вводили, а теперь говорят, что возможно надувательство.

— А что, везде используют одни и те же? — спросил я.

— В основном, — ответил он. — За исключением Соединенных Штатов. Там вообще не используют чипов, по крайней мере пока. Вместо них делают татуировку на губе лошади, изнутри. Но если лошадь должна приехать в Европу или Австралию на скачки, ей первым делом надо поставить чип.

— И кто это делает? — спросил я.

— Ветеринарный врач от комитета по скачкам.

— Сдается мне, системе нужны перемены, — заметил я.

— А мне нужен микрокодер, — напомнил он.

— Неужели нельзя сделать еще один? — спросил я.

— Думаю, что можно, — ответил он. — Но наши ученые говорят, это не так просто.

— Ну а человек, который сделал первый? Он наверняка сможет сделать и еще один.

— Эх, — вздохнул он. — Тут тоже целая история.

— Какая еще история? — спросил я.

— Некий шустрый полисмен из штата Виктория пристрелил его. За то, что бедняга якобы сопротивлялся при задержании.

— Насмерть?

— Ну, практически да, — ответил он. — Пуля засела в мозге. Стал полным идиотом.

«Какая жалость, — подумал я. — Умнейший из ученых, и кем теперь стал? Овощем».

— Ну, кто-то другой может поработать над этим, — сказал я. — Лучше всего поискать среди четырнадцатилетних очкариков в экспериментальной школьной лаборатории. — «Или взять такого, как Лука», — подумал я, но говорить не стал.

— Тут нужен человек не только со знаниями, но и целеустремленный, — сказал он.

— Если человек обладает знаниями, это уже означает, что он целеустремленный.