— Ну а вы, мистер Тэлбот? — спросил приглашенный психиатр, когда заседание возобновилось после ленча. — Вы сможете находиться дома и поддерживать свою жену хотя бы первые несколько дней после выписки?

— Конечно, — ответил я. — Я всегда рядом и готов оказать любую поддержку.

— Вы что же, дома работаете? — осведомился он, сверившись с какими-то бумагами.

— Нет, — ответил я. — Но побуду с Софи дома, когда ее выпишут из больницы.

— А какого рода деятельностью вы занимаетесь? — спросил он.

Тут я замешкался. Был у меня когда-то один коллега-букмекер, который всегда говорил, что работает бухгалтером, и добавлял: «на ипподроме», когда спрашивали, где именно.

— Я букмекер, — сказал я.

— В конторе? — тут же осведомился он.

— Нет, — сказал я. — Я работаю на ипподроме, по большей части на бегах в Мидленде.

— Собачьих или лошадиных? — спросил он.

— Лошадиных, — ответил я. — Хотя в прошлом доводилось работать и на собачьих бегах, но дело оказалось не слишком прибыльным.

Он приподнял бровь.

— Интересно, почему?

— Недоставало беговых дорожек, — ответил я. — Некогда их было множество, но потом все позакрывали на реконструкцию. Немного дорожек — это значит мало собак. Это следовало предвидеть. Ну и интерес у публики к собачьим бегам заметно снизился. Теперь они все сидят по ресторанам и делают ставки, не отходя от обеденного стола, через тотализатор.

— Судя по всему, вам не слишком нравится этот тотализатор, — с улыбкой заметил он.

— Не нравится, — кивнул я. — Тотализатор, он никогда внакладе не останется. Перед тем как производить выплаты по выигравшим билетам, всегда возьмет свою долю. Им разорение не грозит просто потому, что не приходится устанавливать стартовые расценки. А я должен использовать весь свой опыт и знания, чтоб удержаться на плаву.

— Понимаю, — протянул он и сразу потерял ко мне всякий интерес.

— Но обещаю быть дома в любой момент, как только понадоблюсь Софи, — сказал я.

И, естественно, не стал упоминать о незваных ночных гостях и мужчинах с двадцатисантиметровыми ножами.

— Благодарю вас, мистер Тэлбот, — сказал психиатр. — Уверен, так оно и будет.

Но тон его предполагал, что он мне не верит ни на грош. Он опустил глаза и что-то записал себе в блокнот.

— Прошу прощения, — сказал я. Он снова поднял на меня глаза. — Уверяю вас, здоровье и благополучие Софи для меня куда важней любой работы. Я очень хочу, чтоб она вернулась домой. И сделаю все, что в моих силах, для обеспечения ее спокойствия и безопасности. Я люблю свою жену.

Весь день я просидел, держа Софи за руку, слушая всех этих равнодушных к чужой беде профессионалов, в деталях обсуждавших все ее личные особенности и самые сокровенные тайны. И теперь даже сам удивился страстной мольбе, звучавшей в моем голосе. Просто очень хотелось, чтобы Софи вернулась домой.

И понял я это только что.

— Да, мистер Тэлбот, — сказал психиатр. — Я вам верю. — И улыбнулся Софи, которая так и вцепилась мне в руку.

Затем он снова что-то записал и посмотрел на нас.

— Миссис Тэлбот, мистер Тэлбот, спасибо, что уделили нам время. Как вам известно, мы должны обсудить все еще раз, уже между нами, прежде чем принять окончательное решение. Сегодня у нас четверг.