— Может, кофе выпьем? — спросила Софи, отвлекая меня от размышлений.

— Да, — ответил я. — С удовольствием. Позвать медсестру?

— Нет, — ответила она. — Еще на прошлой неделе они разрешили мне самой проходить в маленькую кухню. Сейчас принесу.

— Тебе помочь? — спросил я.

— Вот что, Нед, — покосилась она на меня, — я вполне в состоянии приготовить кофе. Я в полном порядке, ты же знаешь. Не собираюсь резать себе вены или что-то в этом роде. — И она улыбнулась, и сердце у меня екнуло, как тогда, много лет назад, когда мы первый раз встретились и она мне улыбнулась.

— Ты уверена? — спросил я.

— Абсолютно. Они позволили мне пользоваться кухней, но у них хватило ума не разбрасывать там острые ножи, чтобы какой-нибудь умалишенный мог ими воспользоваться. — Она рассмеялась своему каламбуру, я тоже засмеялся.

Да, по сравнению с прошлой неделей в ее состоянии наметился большой прогресс.

— Я очень, очень стараюсь, — уже серьезно заметила она. — Не пропустила ни одного приема этих новых лекарств, и кажется, нет, честно, они мне помогают. Я чувствую себя вполне хорошо, готова к выходу в мир.

Я встал, обнял ее. В глазах стояли слезы.

— Ладно. Иди готовь кофе, — сказал я.

Она вышла, я вытер глаза рукавом. То были слезы надежды и счастья после долгого отчаяния и чувства полной беспомощности.

Я подумывал о том, чтобы остаться в больнице, в гостевом номере. Но потом решил, что лучше вернуться домой и подготовить все к приезду Софи — на тот случай, если вдруг завтра ее выпишут.

И вот «Вольво» притормозил у дома с темными окнами, и я вдруг почувствовал, как страшно устал. Посидел еще немного в машине, осмотрелся, выискивая взглядом что-либо подозрительное. Но все выглядело нормально.

Я запер машину и благополучно добрался до двери.

Вошел. На коврике в коридоре валялись несколько писем и счетов, но никаких записок с угрозами я не обнаружил.

«Успокойся же наконец», — сказал себе я.

Пытался успокоиться, но все равно обошел весь дом, проверяя, надежно ли заперты окна, и задергивая на них шторы. Противно было думать о том, что мистер Джон Смит подглядывал за мной в окно, пока я чистил пылесосом грязь в гостиной. Нет, сегодня подглядеть не получится. Даже на кухне я так плотно задернул занавески, что и лучика света не должно было просочиться.

Затем я вынул всю добычу из отцовского рюкзака, выложил на стол и сидел и разглядывал ее.

Почему я не отдал все это старшему инспектору Льювелину? Пусть бы сам и разбирался. А я преспокойненько занимался бы своими делами и жизнью, которая и без того складывалась непросто без всех этих микрокодеров, зернышек и человека с противными глазками и длинным ножом.

На первый взгляд вроде бы неплохая идея.

Но имеет свои недостатки. Начать с того, что было бы весьма трудно объяснить старшему инспектору, почему я не отдал ему все с самого начала, как только нашел. Почему не поделился с ним нужной информацией, чтобы он мог найти эти вещи сам. Не думаю, что он бы очень обрадовался. У него есть все причины обвинить меня в противодействии полиции, а раз так, то какую защиту от человека с ножом может мне предоставить полиция? Да никакой.

Во-вторых, тот факт, что на руках у меня имеется микрокодер и деньги, дает мне определенное преимущество. При условии, конечно, что я останусь жив и смогу им правильно распорядиться.

Я взял отцовский мобильник и снова попытался включить его, но безуспешно. «Нокиа» — значилось под экраном. Мой мобильник был фирмы «Самсунг».