— Что ж, спасибо всем, — сказал он и поднялся из-за стола, давая понять, что время наше истекло.

— Спасибо вам, — сказала Софи.

И мы с ней тоже встали и вышли из конференц-зала.

— Думаю, все прошло хорошо, — сказал я ей.

— Ты считаешь?

— Да, — подпустив в голос уверенности, ответил я. — А ты нет?

— Не знаю. Как-то не очень понравился мне этот психиатр.

— А по мне, так очень даже ничего, — сказал я. — Уверен, все будет в порядке.

Рука об руку шли мы по коридору к ее палате.

— Ты правда меня любишь? — вдруг спросила она.

— Да, — ответил я. — Очень люблю.

Она не остановилась. Но заулыбалась.

Вечер я провел в больнице, рядом с Софи, у телевизора. Ни один из нас и словом не обмолвился о консилиуме или о решении, которое предстоит вынести врачам. Не строили мы и планов на ближайшие недели. Уже два раза в прошлом нас постигало горькое разочарование — собрались уехать вместе домой на уик-энд, но очередной консилиум приходил к выводу, что Софи отпускать рано.

А потому сегодня мы решили, что, если отпустят, это станет для нас неожиданным и приятным сюрпризом, который следует отпраздновать, хотя в глубине души знали, что страшно расстроимся, если вердикт будет отрицательным. Новая схема приема лекарств пока что работала хорошо, Софи меньше стали беспокоить побочные эффекты — организм постепенно привыкал к новым медикаментам.

Ни один из нас не хотел искушать судьбу и обсуждать этот вопрос, а потому мы сидели и молча смотрели комедию по одному из каналов, где показывали старые фильмы, вошедшие в золотой фонд.

Но разумно ли было с моей стороны так жаждать возвращения Софи домой, когда возникло столько проблем, связанных с моим отцом?

Джон Смит, кем бы он там ни был на самом деле, буквально помешался на своем драгоценном микрокодере, однако ни разу не упомянул о деньгах. Знал ли он о наличных в рюкзаке? Наверняка знал, если работал на пару с Близко Посаженными Глазками. А что, если тип, сидевший в синем «Форде», им и был? Или же машиной управлял кто-то другой? Может, Джон действительно работает на Австралийский комитет по скачкам и за ним стоит целая команда?

И для чего предназначены те деньги?

«Деньги отдай», — прошипел убийца, перед тем как вонзить нож в отца. Может, это была плата? Но за что? И почему тогда этот мерзкий тип убил отца, если тот был единственным, кто знал, где находятся деньги?

Я пытался вспомнить каждую деталь нападения на автостоянке, а перед глазами на экране разворачивалась новая комедия о неблагополучной семье. «Следовало бы снять фильм о моей семье, — подумал я, — вот только вряд ли получится комедия».

Мужчина подбежал и ударил меня по лицу, но потом занялся исключительно отцом. Теперь очевидно, что никакое это было не ограбление, как мне поначалу показалось. Нападавший не обращал на меня никакого внимания — до тех пор, пока я не стал звать на помощь, и она подоспела в виде компании, возвращавшейся с вечеринки.

Я вспомнил, как отец послал этого типа к черту и нанес удар ему в пах. Ну и Близко Посаженные Глазки пришел в бешенство и достал нож. Наверное, ему не следовало так поступать. Возможно, убийство отца стало большой ошибкой с его стороны. В Лондоне полно дешевых гостиниц. Мне еще повезло, что я относительно быстро нашел нужную, повезло, что отец не стал регистрироваться там под фамилией Тэлбот или Грейди.