|
Нет, хуже, если по чесноку, не так рельефно смотрится, так он и пацан четырнадцатилетний всего, кубики есть, но не так заметны. Сколько там Остею годков натикало? В районе двадцати пяти? Если доживёт Касьян до его годков, то у него и получше мышца будет. Ещё бы выжить только в предстоящей мясорубке. Как с этим Остеем их судьба столкнула, так кажется ни одного спокойного дня не было. А убить его могли раз… ну, кавырнадцать точно, а то и стопятьсот миллионов.
— Думаю, что седмицу другую погодить надо, княже, с отъездом. И рука подживёт у тебя окончательно, и ветры с юга прекратятся, — хельг ответил с поклоном, собираясь уже к себе отправляться. Дело сделано, а погоду предсказывать занятие неблагодарное. Тут лучше добавить деньков-то немного, а лучше много. Вот Коська точно знает, что в феврале уже снег будет лежать и не таять.
— Хочу я Касьяна, ученика твоего, с собой взять. Брат мой Михаил давно в Трубчевск зовёт, а теперь вот и отец гонца прислал, в Переяславль-Залеский к себе повидаться приглашает, мол, на службу к Великому князю Московскому Дмитрию Ивановичу можно… на службу… Ну, не знаю. Про службу не знаю, а посмотреть, как всё в Московском княжестве устроено хотелось бы. Да с отцом повидаться с сестрёнкой младшей. Москва, говорят, огромный город. И Переяславль отцов больше Полоцка. Какую битву великую пропустил. Хочется и мне ратиться эдак вот с татарами.
— Касьяну бы поучиться ещё хоть годик, — недовольно покачал головой хельг, и Коська даже обрадовался, что сейчас князь скажет, дескать, ну, нет, так нет, обойдусь, пусть учится, но тут Язеп добавил, — однако, первую помощь оказать сможет в походе.
— Да и стрелец из него знатный, — добавил, натягивая сюрко поверх рубахи Остей. Он одевался по-европейски, ну разве что шоссы не носил, как и все здесь, в Литовском княжестве, ходил в портках.
— Трубчевск в стороне ведь, княже? Бывал я в Москве, нужно на Смоленск путь держать, — почесал переносицу хельг, видимо, дорогу вспоминая.
— Точно, а мы через Бобруйск и Гомель на Брянск поедем, погостим у Михаила с Иваном в Трубчевске, а потом на Калугу и Москву. Отец обещал сам из Переяславля-Залесского подъехать с Дмитрием Ивановичем переговорить о службе для меня. Не знаю пока, нужно ли мне там служба эта… На чужбине.
— А дядька? — встрял в разговор Коська, последняя надежда была, что сейчас князь Остей хлопнет себя по лбу и скажет: «Точно, у тебя же дядька ранен, ладно, тогда не возьму тебя с собой, нельзя же несовершеннолетних отроков из лона семьи вырывать без спроса опекуна». Не, может не этими словами, но… вдруг.
— Дядька⁈ Вот уж… Гнать его надо из дружины. Ну, да не мое дело будет. Пусть дядька Андрей Ольгердович думает о своей дружине.
Коська вздохнул. Всё, не свернуть уже Остея Дмитриевича с этого пути, решил решало. Не мочало, не начнёшь сначала.
— А как…
— Ты, ученик, не боись. Мы с частью дружины поедем и ещё пяток наймём охотников до Трубчевска, а там брат Михайло выделит людей до Москвы проводить. Две недели, говоришь? — Остей повернулся к Язепу. Тот кивнул.
— Две недели, — прошептал себе под нос Коська. Князь услышал.
— Начинай собираться. Мази всякие готовь, травы. Ну, сами знаете, чего нужно. Чтобы потом не хвататься руками за голову, что забыл второпях.
И Остей замахал руками выпроваживая их из своих покоев. Так Коська важного вопроса и не задал. Он хотел узнать, он-то как поедет на коне, аки воин заправский? Али на телеге в тепле и уюте, пусть относительном. Это ведь ещё и определяет количество вещей, которые можно с собой брать. Чего на коня взгромоздишь, так, пару сумок к седлу можно приторочить. В них только мази с травами и влезут. А на телегу можно несколько арбалетов погрузить, Алебарду трофейную. |