|
— Севск? — Остей поднялся со скамьи, на которой сидел, раздевшись по пояс.
— С полудня. С Киева! — младший Димитриевич опять тыкнул пальцем в старшего, — Теперь чего делать будешь? Сбежишь? Есть ещё время!!!
Остей натянул через голову вышитую рубаху и подошёл к окну-бойнице. Но окно было на север, или может северо-восток. Там ничего не надвигалось на Трубчевск.
— Далеко тот Севск?
— Успеешь сбежать…
— Да, уймись ты, Ванятка. На вопрос ответь.
— Не знаю. Два дня пути. Вёрст сто, может и меньше. Ни разу там не был. Но купцы говорят, что два дня. Ехать. Они двоих с вестью гонцов послали. Те за сутки прискакали. Стало быть к вечеру Корибут здесь будет. Ну или, скорее, завтра утром.
— Поздно за подмогой посылать. Сколько, Михайло говорил, у вас воев?
Младший брат рукой махнул. Не на воев, на их количество.
— Сотня. Отец всех почти забрал. Многие погибли в битве с татарами. Много раненых не вернулось ещё. В Москве на излечении.
— А у Корибута три. Три сотни? Многовато, если в поле ратиться. А вот со стен можно выстоять. Отобьёмся.
— Посады пожжёт…
— Не. Не сразу, так точно, ему город отдан, чего он своё жечь будет. Договориться попробует. Обмануть попробует, если серебро есть, то подкупить вас попробует… Нда, точно попробует.
Коська сидел и слушал. Он бы сейчас сделал вид, что уходит на месте Остея. А ушёл в партизаны. И потом их партизанский отряд из семи человек никакой планомерной осады не позволит устроить Корибуту. Ночью нападать и бить с арбалетов. Через неделю остатки войска небольшого, растаявшего, как воск на солнце, снимутся и уберутся назад. Так ещё и по дороге пару раз напасть и попытаться самого Корибута пристрелить. Тогда Ягайло точно трындец. Один против всех ничего не сделает.
— Ученик, да в тебя бес вселился! — рыкнул на него вдруг князь Остей Дмитриевич.
А по круглым глазам младшего Димитриевича Касьян понял, что эту свою стратегию вслух проговорил.
— Прошения прошу, княже. Точно бес…
— Так и надо сделать! — повысил ломающийся голос Иван. Пробасил, но сфальцетив на «сделать». Очень, видимо, хотелось грохнуть дядюшку Корибута Ольгердовича.
— Я почти так с немцами на дороге ратился, — осмелел Коська, услышав поддержку от князя Ивана, или княжича ещё, где там эта грань? Пятнадцать есть… Но не женат. Не важно, пусть будет князем для солидности.
— Помолчи, ученик. А то выпороть велю. Много воли взял. Выйди… нет. Рука болит. Сначала подлечишь.
Остей отвернулся снова к бойнице, словно башня этого терема… или в тереме мезонины? повернулась за это время на сто восемьдесят градусов, и теперь окно это узкое на юг смотрит.
— Иван, — князь Остей с каменным лицом повернулся к младшему брату, — я не боюсь. Я за вас боюсь. Ну, пусть, послушаем этого блаженного и прогоним Корибута с дружиной. Убивать нельзя, конечно. Он Ольгердович. Если своих бить начнём, что получится⁈ Ну, прогоним. Так он больше войско весною приведёт… весной раньше из Киева не получится, да собирать вновь… с пороками подойдёт к стенам. (По́рок — общее название метательных машин на Руси в Х–XVI веках).
— И что? И мы подготовимся.
— Меня ведь не будет. Меня отец на Москву вызывает.
— Воины отца с Москвы вернутся к тому времени, и мы людей наберём, — не сдавался князь Иван.
— Арбалетов нужно наделать и ополчение обучить из них стрелять, — не, ну без Коськи не обойдутся.
— Ученик!
Блин! Коська опять мысль озвучил.
— Интересный у тебя лекарь брат, может оставишь его? — хмыкнул Иван. |