Изменить размер шрифта - +

В Косино раньше была церква и потому Косино, а не Косина. Но потом было нашествие татаровья, и село выжгли дотла, а возродившись поселение былых размеров не достигло. В деревне пятнадцать дворов. Староста Матвей встретил постояльцев неприветливо. И Касьян его понимал, мужику этому всё равно, кто в Трубчевске князем будет. Михаил или его дядя Корибут. Тиун налог возьмёт в любом случае, и размер его не изменится. А вот если ратники Корибута Ольгердовича узнают, что вои Михаила нападают на них из Косино, то деревеньку сожгут к чертям собачьим, и всех мужиков в рабы определят, а жен и девок изнасилуют. Как тут радоваться постояльцам, даже если они за постой и прокорм обещают честно расплатиться. В домовине деньги с собой в рай, как мученик, не унесёшь.

Но куда старосте против семнадцати воев оружием с головы до ног обвешанных.

— Проводник нам нужен до посада, — пока в лагере или деревне старшим всё же Фрол. Он и вёл переговоры со старостой.

— Так вон по оврагу…

Так про этот путь и узнали. Коська не поленился и, по пояс утопая в снегу, дошёл до края оврага. Ну, хотелось бы, чтобы он ещё метров на сто — сто пятьдесят ближе подходил к полю, но раз нет, так нет. Есть у них простыни.

Услышав про такую маскировку, Михаил Дмитриевич даже по-другому на Касьяна взглянул. Ловко придумал малец. Простыни им собрали, выбирали даже побелее. Всё же сейчас материал белым не бывает, это скорее серовато-желтоватый оттенок. Отбеливают солнцем в основном, дешево и сердито, ничего хлорсодержащего не придумали ещё. Вымачивают ещё в растворе золы, но всё одно, даже такую ткань назвать белоснежной затруднительно. Коська потом самый белый кусок льняной ткани вынес на улицу и на снег положил. Нда, не тот колор. Ну, стоит надеяться, что ночью все кошки серы. И такой разницы не будет.

У посада Фрол с ещё одним воем из дружины Остея — Перваком стоят на санях в дозоре. Должно это выглядеть так… Встретились два мужа и языками зацепились, пока всех знакомцев вспомнят, пока косточки им перемелют. На самом деле же они ждут дозоров или авангарда дружины князя Корибута. А как увидят, так напрямки по полям к деревеньке Косино. Никого считать не надо, определяться, где те лагерь разобьют, не надо, в посаде есть люди князя Михаила Дмитриевича и они потом всё доложат. Место встречи — край оврага. Там особенно буйно кусты шиповника разрослись. Понятно, что зимой это так себе защита от чужих взглядов, без листьев одни ветви много чего не скроют. Но это в другом месте, тут такая заросль, что и листьев не надо. Время встречи, сумерки, если сегодня дружинники Корибута подъедут и полдень следующего дня, если те появятся только утром.

Убивать на этот раз придётся русских воев, которые потом ох как пригодятся для отражения набегов татар и ползучей экспансии крестоносцев, но, во-первых, за Коську всё решили, а во-вторых убийство или ранение сейчас сотни ратников и желательно самого Корибута, позволит сохранить десятки тысяч воев, что сгинут в гражданской войне из-за Ягайло. А сколько жизней сохранено будет не попади Литва под власть ляхов. Не сосчитать.

Так-то Касьяну князь Остей запретил Корибута убивать, но Михаил, и особенно Иван, при этом видно, что пальцы держали за спинами скрещенными. И пожурят за убийство «любимого дядюшки» потом, как без этого, но простят и жуковиной отблагодарят.

Уже в сумерках Фрол с Перваком въехали в Косино и уставившимся на них арбалетчикам сообщили, что не спешит князь Корибут. Даже дозоры не появились, ну а ночью их ждать не след, так что можно ложиться спать.

— Еды нам хоть оставили?

Местных объедать не стали. В Трубчевске им выделили разной крупы дней на пять и свежезабитую приличную хрюшку. Морозец какой никакой есть и мясо не должно испортиться. Кроме продуктов снабдили и котлом литров на сорок, так что порции получились на семнадцать человек такие, что остатки каши пришлось под прессом в пузо запихивать.

Быстрый переход