Парень хотел незаметно проехать мимо, но чужой Орлик, уловив запахи еды, заржал. Да и так бы заметили, только на секунду позже. Это не полянка получалась, а как бы половина поляны, одним боком прямо на дорогу выходила и сидящим у костра, тех кто мимо проезжает отлично видно. Фигурки у костра вскочили и шагнули друг к дружке, как бы защищая товарища… А нет совсем даже и не товарища. Огонь как раз распробовал толстую ветку и, набросившись на неё, осветил фигурки. Коська их узнал.

— Вона чё?

Хочу одну новую книгу порекомендовать

Золото манит… Прииск в дальневосточной тайге. Разборки с казаками, бандиты-хунхузы… И наш человек, который должен все разрулить! Просто обязанЧитать:

Глава 2

Событие четвёртое

Взгляд волчий, оскал тигра, так можно в паре слов описать, то, как встретил Коську один из сидящих у костра. Но только в первую секунду. А потом в серых глазах появилось узнавание. Сомнение, но узнавание. Человек видит знакомого, но этот знакомый так изменился, что сомнения в том, что это действительно тот человек, а не просто похожий на него, уж больно высоки. Последний раз они видели мальчишку нестриженного и тощего. Сейчас же перед ними стоит боярич в иностранном одеянии, очень и очень дорогом, а ещё и меч на поясе висит и кинжал дорогущий в сверкающих в свете костра ножнах.

— Коська? — тот, что стоял впереди даже сощурился. Темно же, ну, почти темно, только всполохи не сильно большого и яркого костра.

Стёпка и Сенька Фроловичи — сыновья пастуха стояли перед Коськой, вытянув вперёд мордочки и смотрели на него. Смотрели сначала со страхом и решимостью биться до конца, вон Стёпка даже что-то вроде дубинки в руках держит, а у младшего Сеньки что-то в руке правой, да чего там, что-то, там камень, можно не сомневаться.

— Коська, — согласно кивнул боярич в синем кафтане и синих портах, снимая мурмолку, чтобы парни его лучше разглядели.

— Точно Коська, я и не узнал…

— А чего это на тебе?

Братья заговорили хором и хором же замолчали. Касьян кивнул им и сделал шаг вперёд, Орлика за собой на полянку эту втягивая с дороги.

— Я вы чего здесь? Ночь уже, чего не дома? — парень выбрал ветку лещины потолще и привязал к ней уздечку.

Пока коня временно пристраивал, отвернулся от Фроловичей, а повернулся и оба стоят, носы повесили, лапти свои рассматривают. Не самая лучшая обувь для ноября. Да и лапти почти рассыпались, подвязаны у Степки веревкой.

— Так что случилось? Чего не дома? С отцом поругались? — сделал предположение Касьян. Сам тут же отбросил его. Не те времена, чтобы дети с родителями ругались.

— Помер батька. Волки загрызли. На стадо стая напала, он защищал… и вот… нету тятьки.

— Беда, а вы-то чего не дома? Мать где? — ситуация один чёрт понятней не стала.

— Утопла. В болотине. Пошла по ягоды и провалилась в трясину. Только корзину нашли мужики, когда искали на следующий день.

— Совсем беда. И что вы одни теперь? И как вы?

Пастуху платили сельчане продуктами, кто чем может. Этого с трудом хватало семье, и зимой они бедствовали, ходили с вязанками хвороста, предлагали за еду. Или Фрол дрова колоть нанимался, помогал, если кто чего строит. Так что запасов не было у парней, понял Касьян. Вот подъели, что было и подались?

— И куда вы теперь?

Стёпка вздохнул.

— У мамки в Менске дядька живёт.