И вот лечь бы и отдохнуть, поев перед этим, а вместо этого они пошли с хельгом сразу к князю Остею его многострадальную левую руку лечить. При сем лечении присутствовал и ключник. Он пришёл отчитываться о налогах собранных. Осень, урожай собран, обмолочен и частично продан. Коська, не знакомый с местными налогами, больше уши парил, чем помогал хельгу лечить князя. Не сказать, чтоб уж совсем интересным отчёт получился, но несколько новых слов и понятий парень узнал. Налог, он же урок, собирался с человека (полюдье) или с хозяйства (поплужное) в денежном выражении и тогда это — подать или в натуральном, тогда это обзывалось — повоз. И повоз этот зависел от того, чем была богата конкретная земля. Мёд числился у них в Менске, воск, рожь, пшеница, ячмень. Много разных тканей несли. И льняная была даже не на первом месте. Больше всего было смесовой ткани. Крапиву мешали с коноплёй или льном.

— Ученик, — оторвал от подслушивания отчёта Касьяна хельг, — Мы закончили, отпусти руку князя.

— Ученик, — поднял руку и сам Остей, останавливая ключника, — А ты…

Услышать вопрос не довелось парню. Дверь распахнулась и на пороге предстал один из дружинников.

— Княже, гонец прибыл от батюшки твоего, звать?

— От батюшки? Чего сразу не пустили. Зови!

Батюшки? Коська напрягся. Ну, вот, начинается. В Реальной истории князь Остей летом 1382 года окажется в Москве, и когда все сбегут и князья, и бояре, и митрополит Киприан даже, то останется один руководить обороной Москвы. Сейчас ноябрь 1380 года. Полтора года ещё до нашествия Тохтамыша. А отец князя Остея Дмитрий Ольгердович или, правильнее, Александрович удельный князь Брянский, Стародубский и Трубчевский сейчас княжит в Переславле-Залесском. Это рядом совсем с Москвой. И вот гонца прислал. Зачем? Как бы не в гости зовёт.

Узнать не получилось. Князь Остей развешивать уши и подслушивать важные княжеские разговоры Коське не дал.

— Ступайте. Молодец, Язеп. Хвалю. Рука уже почти здорова, иногда только при резких движениях чуть побаливает. Награду заслужили вы с учеником. Сейчас с делами разделаюсь и призову вас. Пока свободны.

Они спустились к себе в… амбулаторию. В Фельдшерско-акушерский пункт (ФАП)? В жилье хельга Язепа? Спустились в две комнаты выделенные Язепу в детинце, и Коська хотел завалиться на лавку, но был послан лекарем на кухню.

— Касьян, принеси всё необходимое, чтобы квас поставить, сыворотку… побольше, и если уже свежие пирожки есть, то и их немного. А ещё я хочу чего-нибудь горячего попить. Ужасно холодно сегодня.

Коська в кухарню пошёл с радостью. Он сейчас бы слона съел и не по кусочкам, как умники советуют, а прямо так откусывая ещё от живого.

Но слон ладно, а вот пирожки от Свята. М!!! С курицей. С грибками. С белорыбицей. Ай. Кха, кха! Слюной подавился. Захлебнулся, чуть не утонул. И обломался.

— Пироги? Нет, лекарь. Ещё не пекли. Могу дать вчерашнюю кашу гречневую, для дружины готовили. Осталось немного, — развёл руками пухляш.

— Язеп велел… Давайте кашу!

Оказывается, ничего нет вкуснее вчерашней чуть подгоревшей каши с запахом мяса. Само мясо выловили, а эту для курей приготовили или уток. Да не важно. Теперь им не достанется, Коська вытащил из-за голенища ложку серебряную, «случайно» там позабытую после ночного боя у Полоцка и принялся наяривать под качание головой Свята и перешёптывание кухарей и кухарок. Оголодал малец. Вон худой какой. Замордовал чухонец мальца.

Не Коська слышал перешёптывание, но голод стыд пересилил.