Изменить размер шрифта - +
Коська сначала и пламенем его зелёным лечить не хотел, думал мазями отделаться, но мужик умолял быстрее его к здравию вернуть. Столяр он и куда ему с такими руками робить⁈

Касьян закончил лечить Ивана — столяра и пока мазь накладывал выспросил, сможет ли он по эскизам сделать ему приклады к ручным пищалям, но тот только обожжёнными руками развёл.

— Дом сгорел, мастерская сгорела, хорошо хоть инструмент вынес. Его спасая — кормилица и обжёг руки. Вот заживут, тогда. Вы надолго тута?

— Ладно. Забудь. Думаю, завтра — послезавтра в Москву подадимся. Чего тут делать?

— О! Так я тебе в Маскве скажу к кому подойти с ложами этими. Там у меня брат родный меньшой мастерскую держит. Лавки сундуки делает, ставенки на оконца. Хороший мастер, в меня весь. В Великом посаде у него мастерская. (Великий (или Большой) посад — неукреплённое поселение за стенами Кремля, которое стало торговым и ремесленным центром Москвы. Именно здесь, у восточной стены Кремля, селились торговцы и ремесленники).

А что, иметь протекцию к хорошему мастеру всегда лучше, чем не иметь. Брата звали Акинфием, и он жил и мастерскую имел на одной из самых известных улиц Москвы Ильинке.

— Я ему у батюшки нашего завтра же грамотку закажу про тебя хельг. Сам-то грамоте не обучен. Завтра же закажу. Куды принесть?

Ага. Куда? А время-то ночь. А они не ужинали. А они вообще знают, где будут ночевать? А то ведь Посаду Калуги точно сейчас не до гостей. Сгорело домов пятнадцать и этих погорельцев теперь где-то, хоть на время, хоть на эту ночь, размещать надо.

Двое не принимали участие в тушении пожара. Коська понятно, людей лечил. Вторым был князь Остей Дмитриевич. Не по чину ему вместе с мужичьем, смердами, да холопами в огонь бросаться. Были бы там вороги — другое дело. Воевать — это его. А ещё он всё же озаботился размещением ратников и обозников.

Коська устал, хотелось есть, хотелось сесть с кружечкой горячего взвара у огня и вытянуть ноги.

Он подошёл к ратникам, собравшимся возле Остея. Свои поближе держались, а, на время одолженные брянцы, в стороне.

— В кремлике будем ночевать. Мы с вами. Про обоз не знаю точно.

Остей отвечал на вопрос Фрола, видимо, и ответ ни тому ни другому не нравился.

— Посадник-то чего говорит? — это десятник брянцев Демид решил уточнить, — А поесть?

— Болен посадник, как там его — Прокл сын Евстигнея. Тиун Кузьма сказал, что сейчас там для нас место подготовят и придёт за нами человек.

— А обоз? Лошади? — Коська своё бросить не мог. Там у него под санями приделан ящик с казной. Не всё в дорогу взял, большую часть закопал. Часть серебра дядьке передал, часть брату Константину. И при этом около сотни золотых дукатов и флоринов с собой взял и соболей пришлось брать. Продать не получилось. Да, в Москве соболя дешевле, чем в Вильно раза в полтора, а то и в два, но куда деваться, в Менске их просто не продать было, как и в тех городках, что они проезжали. Мелкие городки. Даже пробовать Касьян не стал. Сразу след такой к нему и Скиргайло потянется. Кроме золота и мехов есть и серебро, и гривен немного, и грошей с сотню.

В общем, бросать сани ему было нельзя. Дак там ещё стационарный арбалет и ручницы. А одёжка парадная. Да там один его синий кафтан как два жеребца дестриэ стоит. А рубаха синяя из парчи, и она как жеребец.

В чужом дому понятно, что князь Остей никто. Даже более того, он Ольгердович, ну или Гедеминович, и он сейчас потенциальный враг. Да, его отец воевал с Дмитрием на Куликовом поле, и сейчас княжит в Переяславле-Залеском. Однако, он с войском Ольгерда и против Дмитрия Московского воевал. И опять-таки — это просто слова, а ну как это вор какой из Литвы, Ягайло подосланный, чтобы Великого князя Московского Димитрия извести.

— Я с обозом останусь, — хотелось Коське тепла и взвара, но и нажитое непосильным трудом не хотелось бросать.

Быстрый переход