Изменить размер шрифта - +

Получается, что зря Коське переживал, послезавтра они назад в Москву поедут, и даже если потом Дмитрий Ольгердович заберёт сына с собой в Переяславль-Залесский, то у Касьяна будет несколько дней, чтобы меха продать, литейцев сыскать, и если возьмутся те мастера, то заказать у них ручные пищали. В идеальном варианте и шестерни для стационарного арбалета. Ну и как получится, но желательно и запчасти, шестерни обязательно для ворота своего полоцкого арбалета. Хотя, тут время было у Касьяна подумать, как можно ворот соорудить без шестерён.

А пороховое зелье? Не, ну ходит это он по базару на Красной площади и купцов спрашивает, а нет ли на продажу пороха. Смешно. Если порох и есть, то он у князя Дмитрия Ивановича в закромах. И никаким купцам его не заказать. Либо князь даст, либо самому придётся делать.

Размышление Коськи безжалостно прервали. Ругань стояла такая, что Коська даже оглянулся, а точно ли они рядом с монастырем лагерь разбили. Монастырь одноэтажный и трёхэтажный мат сочетались слабо. Пущал громы и молнии князь Остей Димитриевич. Как выяснилось через пару минут, когда пыл погоды остудили, Остея из монастыря и службы просто выставили… м… просто почти пинками прогнали. И за шкварник выкинули через ворота.

Князь-то язычник. Даже, более того, он воинствующий язычник. Не нравится ему Иисус и его последователи исусики. Нет, когда его не трогают, то и он старается в духовные сферы не лезть, но вот если его заденут, как в этот раз, то Богу христианскому достаётся по полной программе. А Коське всё это приходится выслушивать и согласно кивать головой.

— Не, ты мне скажи, ученик, если этот Иисус такой добрый и справедливый, то почему среди умерших большинство — это дети, которые никак ещё нагрешить не могли. За что он детей убивает этот бог ваш⁈ А тати вон до старости доживают, даже с клеймом на лбу до старости. Где тут доброта, доброта к татям и уничтожение невинных детей⁈

Коська бы сказал… Да. Сказал бы про гигиену, про мытьё рук акушерками и про роды в специализированных медицинских учреждениях. Но не стал. Зачем? Остей ничего изменить не сможет. А кто сможет? Сергий Радонежский??? Да не его это дело. Он себе дело выбрал — молиться за людей. Всё. Больше его ничего не волнует. Он не политик и не управленец, он монах. Дмитрий Донской? Смешно. Да какое ему дело до смерти крестьянских детей. У него у самого помрут и у брата Владимира уже умер годовалый ребёнок. И ничего не смог поделать. Не помогли лекари. Федор Кошка? Это как министр внутренних дел при Романове… Александре первом, кажется. Всем занимался. Всем, что внутри государства. Сможет он построить в Москве, если ему подсказать, Родильный дом? Хоть для самых богатых и знатных? Нет, скорее всего, никто не позволит жене рожать в каком-то чужом доме. Придёт домой к роженице повитуха.

— А чего этот бог людей стравливает между собой, а ученик, чего? — нашёл новый аргумент Остей.

— Ваша Светлость, ведь пока Иисуса этого не было, люди и сами отлично воевали и резали друг дружку, — решил всё же защитить Христа Касьян.

И вот так часов пять, до полуночи, точно. Всё не мог Остей успокоиться, и Коське не давал спать идти. Сели у костра и тёмные пятна на светлых одеждах бога выискивали.

 

Глава 19

 

Событие пятьдесят пятое

 

Князь Дмитрий Иванович был молод. Если в тысяча триста пятидесятом году родился, то ему тридцать лет всего. А доживёт до тридцати девяти. И умрёт… Мать его за ногу! Да как он до тридцати дожил???!!!

Тут Остей у ратника, что боярин Фёдор Андреевич Кошка им в проводники выделил, спросил, а какой он Дмитрий Иванович? Молодой? Высокий? Сколько лет князю? Правда ли, что переоделся в простого воина и сам бился на Дону этим летом?

Слова ратника тогда Коська до конца не оценил, чуть завуалировал княжий дружинник свой ответ.

Быстрый переход