– В самом деле? И королева вместе с синкарской армией…

– Все еще в море, но они присоединятся к нам завтра, – ответил Дурен.

Раид аль-Мули пожал плечами:

– Вовремя они придут или нет, думаю, элгарская армия обречена. Сил у нас намного больше. Вдобавок с тыла на них нападут наемники, так что сопротивляться элгарцы смогут недолго… Жаль, что дело зашло так далеко.

– Жаль, калифар? – удивленно переспросил Дурен.

– Да, жаль, – повторил аль-Мули. – Мне не хотелось бы проливать много крови. То, что натворили орлоки в Эндероне и Мелфорте, просто безумие!

Дурен улыбнулся:

– У орлоков свои причины поступать таким образом. Вдобавок их стремления не всегда совпадают с нашими. Но они полезное орудие для достижения определенной цели. Вы слишком мягкосердечны, калифар, я вам это не впервые говорю.

– Не понимаю, почему они снова явились, после того как скрывались столько лет, – сказал аль-Мули. – Это для меня загадка.

– Они скрывают свои истинные намерения. Возможно, они считают, что эта война даст им какие-то дополнительные шансы… Кто знает?

– Но ведь отлично известно, повелитель, как орлоки относятся к людям. Мне кажется маловероятным, чтобы после нескольких тысяч лет их отношение к нам изменилось. Возможно, вы что-то знаете и могли бы развеять мои сомнения…

Дурен широко развел руками:

– Дорогой калифар, я не в силах вас успокоить. Возможно, они устали жить в пещерах под землей. Возможно, как и нам, им просто хочется наслаждаться светом и теплом солнца в собственной стране.

Раид аль-Мули почувствовал, что его желудок сжимается: он вдруг понял план Дурена.

– Но ведь они… они питаются человеческим мясом! – едва слышно прошептал он.

– У нас всех есть мелкие недостатки, – ответил Дурен.

– Что именно вы им обещали? – медленно выговорил аль-Мули.

– Ну… всего лишь Южную Элгарию, – ответил Дурен, стряхивая приставшую к одежде пылинку.

В палатке, стоявшей неподалеку, Арманд Дурен и его брат Эрик оторвались от карты, которую внимательно изучали, чтобы отдать последние приказания своим генералам.

– Сегодня утром калифар, кажется, как-то не в себе, – заметил Эрик.

Арманд глубоко вздохнул.

– В таком случае не стоит, я думаю, упоминать о том, что это ты прошелся рейдом по приграничным городам, – ответил он, понизив голос.

– Наверное, не стоит, хотя мне казалось, что мои солдаты отлично выглядели, когда загримировались под баджанийцев. Разве нет?

Мэтью смотрел, как облака пыли медленно оседают на землю. Все наемники погибли под каменной глыбой. Юноша не знал, удастся ли его затея, он просто вообразил огненный шар. Внезапно Мэтью почувствовал прилив одиночества. Начала болеть голова, и навалилась внезапная усталость, но к этому он был готов. Чем чаще он пользовался кольцом, тем больше привыкал к тому, что после каждого раза чувствовал себя ослабевшим. Раньше слабость проходила через несколько минут. Но после взрыва в конюшне он приходил в себя почти полдня.

Все медленно кружилось у него перед глазами. Услышав шаги, он обернулся. Если бы в этот момент Коллин не подхватил его, Мэтью повалился бы на землю. Лара теперь тоже была рядом. Она поддерживала его за талию.

«Иди», – приказал он себе.

Быстро взглянув через плечо на многотонную глыбу, лежавшую на дороге, юноша сделал один шаг, затем другой. Коллин поддерживал его с одного бока, а Лара – с другого.

С каждым шагом Мэтью становилось лучше. Когда он подошел к отцу Томасу, внимательно смотревшему на него, сознание юноши уже полностью прояснилось, но голова продолжала болеть.