– Как же мы доберемся до фермы Теда? – спросил он.

– Я попросил, чтобы для тебя оседлали Тилду. А для меня Эскел приведет свою гнедую, – ответил Бран.

Вскоре люди стали собираться, подходя по двое, по трое. Большинство вооружились длинными луками, но кое у кого имелись еще и мечи. Мэтью удивился, заметив среди пришедших и Сайласа, – он ведь вроде был против вылазки. На голову Сайлас надел старый ржавый шлем, а в руке держал длинную пику. Мэтью подумал, оглянувшись, что все лица собравшихся в поход были ему знакомы. Настроение было мрачное, и почти никто не разговаривал. Кое-кто кивал, увидев Мэтью, и он тоже кивал в ответ. Юноша небрежным жестом положил руку на ножны своего меча, надеясь, что обладание настоящим оружием прибавит ему лет в чужих глазах. Впрочем, он скоро выяснил, что необходимо быть внимательным, если хочешь ходить с мечом на боку. За последний час ножны дважды путались у него в ногах, так что он едва не падал. Меньше всего ему хотелось уморить какого-нибудь орлока со смеху.

Через несколько минут прибыл и Джеррел Роузон с остальными членами команды Грейвенхейджа, а вслед за ним – лейтенант Херн со своими солдатами. Последними появились фехтовальщики Мехлена, отец Томас и члены муниципального совета. За исключением немногих человек, чьи фермы располагались на окраинах города, собралось, казалось, все мужское население Девондейла. Немало пришло и женщин, из которых многие упорно хотели идти вместе с мужчинами; потребовалось немало усилий, чтобы убедить их остаться в городе. К удивлению Мэтью, среди них была и Лара. Жители Девондейла не очень-то любили действовать по приказу, а уж женщины-то и подавно. Когда Мэтью подошел к ней и попытался объяснить, насколько разумнее было бы ей остаться, она рассвирепела. К счастью, как раз в эту минуту хозяин конюшен вывел Тилду, и у него появился предлог отвернуться от сверкающего яростью взгляда Лары, проверяя, как держится седло.

«Упрямая девчонка», – подумал Мэтью, но все равно невольно был горд ее мужеством.

Люди начали садиться на коней; мэр стал перечислять по именам тех, кто должен был отправиться с Браном, и тех, кто шел под командой Роузона. В конце концов обе группы, по сорок человек в каждой, были готовы выступить.

Когда эта мысль забрезжила у него в голове, у Мэтью не было полной уверенности в своей правоте, но ведь если рассуждать логически, то получается, что, когда все уйдут, некому будет защищать женщин. Это было настолько простое соображение, что об этом казалось глупым даже упоминать, а вот ведь никто об этом и не подумал!

– Простите, господин мэр…

– Что, Мэт? – спросил Палмер, поворачивая свою лошадь.

– Я понимаю, что это не мое дело, но… гм… разве не нужно оставить кого-нибудь защищать город, пока нас не будет?

Мэр изумленно поднял брови и откинулся в седле, а затем вопросительно взглянул на остальных членов муниципального совета. Ничего не прочитав на их лицах, кроме смущения, он обратился к Роузону и Брану; они оба слегка пожали плечами и, казалось, устыдились своей опрометчивости. Не сходя с лошадей, начальники быстро посовещались между собой. Пока они беседовали, до слуха Мэтью донеслось хихиканье фехтовальщиков Грейвенхейджа.

Затем раздался голос Берка Рэмзи – достаточно громкий, чтобы его услышали все, кто находился поблизости:

– Я же вам говорил, что он найдет способ остаться дома!

Мэтью покраснел. Он совсем не этого хотел! Вокруг него разговоры быстро умолкли, и многие повернулись посмотреть на него. До этой минуты он время от времени подумывал поговорить с Берком с глазу на глаз и, может быть, помириться с ним, но эта выходка перечеркнула его миролюбивые планы.