Отец Томас слушал, как они плюхаются в воду. Прошла еще минута, прежде чем Мэтью прервал молчание:

– Мы ведь не на север едем, правда?

Отец Томас обернулся к нему. В темноте можно было различить лишь силуэт лица Мэтью.

– Нет, – ответил он, помедлив. – Мы не на север едем. А как ты это понял?

– На второй день солнце больше не стояло у нас по правую руку, как раньше. Последние пять дней оно у нас слева и немного сзади.

Отец Томас незаметно улыбнулся. Он и забыл о способности Мэтью подмечать малейшие детали и о его сообразительности.

– Ты совершенно прав. Мы изменили курс, и не без причины. На севере нас ждет Эндерон, а в нем – наш друг констебль и суд короля Малаха. Было бы не очень разумно отправиться туда именно сейчас.

– Понятно, – ответил Мэтью. – А куда же мы направляемся?

– В Тирейн, – сказал отец Томас.

– Тирейн? Но чтобы туда добраться, понадобится не меньше двух месяцев.

– Намного меньше, если мы спустимся по этой реке. – Мэтью приходилось слышать, как отец и другие мужчины беседуют о Тирейне, и ему казалось, что Тирейн находится на краю света. Он знал, что этот город – огромный город. Самый большой город, какой ему довелось увидеть за всю жизнь, был Мастрих, который был немногим крупнее Грейвенхейджа.

– Я не понимаю, отец. Как мы сможем спуститься по реке на лошадях?

– На расстоянии примерно дня с небольшим езды отсюда находится город, который называется Элбертон. Большинство купцов останавливаются там, чтобы передохнуть перед дальнейшим спуском по реке и морским путешествием в Тирейн и Баркору.

– Морским путешествием? Мы поплывем за море?

– Да.

Мэтью откинулся на спину, опираясь на локти, и стал смотреть вверх на звезды. Ночь была достаточно ясной, чтобы различить мутноватую полоску света, пересекавшую ночное небо. Однажды он спросил о ней отца Халорона, когда был совсем маленьким. Старый священник объяснил ему, что это не облако, а свет бесчисленных миллионов звезд, рассеянных во вселенной. Это было в тот год, когда отец Халорон умер, а его место занял отец Томас.

– А зачем мы едем в Тирейн?

– Разумный вопрос. На самом-то деле мы там недолго пробудем. Конечная цель нашего путешествия – Баркора, которая как раз с другой стороны границы, в Сеннии. На окраине города там есть аббатство, в котором мы сможем подождать в полной безопасности, пока страсти не улягутся.

– Отец, а можно мне задать один вопрос?

– Конечно.

– Перед тем как мы покинули Девондейл, констебль сказал, что понимает ваши опасения – «учитывая все обстоятельства». Мне показалось, что это прозвучало довольно странно.

Отец Томас ответил не сразу. Сначала он швырнул в воду камешек и уперся подбородком в колени. Мэтью хотел уже было извиниться, что задал такой вопрос, но тут отец Томас заговорил:

– У констебля было серьезное основание выразиться именно так. Почти двадцать восемь лет тому назад я убил человека.

В темноте он почувствовал, что Мэтью обернулся к нему.

– В то время твой отец и я вместе служили в одном и том же полку в войсках владыки Крелина. Тогда все было совсем не так, как сейчас, а уж Сибийская война и вовсе была отвратительна. Несомненно, что затеяли ее сибийцы, но Дурен поддерживал их с самого начала. По мере того как война становилась все более ожесточенной, те и другие начали зверствовать. На второй год войны Дурену каким-то образом удалось убедить орлоков воевать на его стороне.