Кочевник уставился ему в глаза, ставшие какого-то кремневого цвета.

Вы серьезно? Как, хрен его подери, я могу отсюда выйти? Я заключенный!

— Очень просто. Я вас выведу.

— Вы можете… вывести меня отсюда? Ни хрена себе. — Он откинулся на спинку стула. Ему хотелось засмеяться, но вряд ли Труитту Аллену это понравится, а Кочевник решил, что Труитта Аллена зря доставать не стоит. — Вряд ли это просто. Не знаю, в чем тут дело, но это непросто.

— Да, вы нанесли некоторый ущерб. Сорвались с нарезки, так сказать. Но после того как вас сюда поместили, прояснились некоторые моменты.

— Какие еще моменты?

Настал черед Аллена откинуться на спинку стула и скрестить ноги в лодыжках. Кочевник отметил, что носки у него одного цвета с тенниской.

Первое: стена, которую вы разломали. С фреской.

— Да, так что?

— Строительный инспектор обнаружил, что там был проложен провод, и прокладка не соответствует нормам. Если бы вы не разбили стену, здание рано или поздно загорелось бы. Так что вы спасли ресторан, и владелец может быть вам благодарен.

— Наверняка будет, — язвительно отметил Кочевник.

— Повар ночной смены не имел разрешения на этот пистолет, — продолжал Аллен, и выражение лица у него было точно как на удостоверении. — Так что он сам в трудном положении. У официантки, на которую вы напали, свои скелеты в шкафу, несколько штук. Есть и крупные — например, ее разыскивают под ее настоящим именем за продажу кристаллического метамфетамина два года назад в Амарилло. Похоже, что ее нынешний бойфренд варит ту же дрянь в съемном доме на Северном Эдит-бульваре.

— Я смотрю, вы много накопали.

— Столько, что теперь их всех закапывать можно.

— Я же человека ударил в зубы. Кажется, челюсть ему сломал. — Кочевник склонил голову набок. — Или вы сейчас скажете, что ему нужна была операция на деснах и я ему деньги сэкономил?

— Нет. Это студент университета, отличник, отец у него банкир. Ярый болельщик «Уайлдкэтс». Второй, которому вы вывихнули плечо, играет на тромбоне в маршевом оркестре. Так что… обвинения в нападении и избиении с вас не сняли?

— Не знаю. Так что, сняли или нет?

Губы Аллена медленно растянулись в улыбке, но глаза оставались холодными.

— Крутой настоящий парень, злой на весь мир? Который вам что-то задолжал?

— Вовсе нет. Мне никто ни хера не должен.

— Мне бы хотелось, чтобы вы не употребляли это слово.

— Какое?

— Не прикидывайтесь глупым. И почему это вы все время его говорите? Так часто, что оно уже ровно ничего не значит. Вместо любого другого слова. Просто мозги у вас ленивые, раз не можете найти иного термина.

— «Вы» — это кто? — уточнил Кочевник, как можно лучше стараясь изобразить прищур Клинта Иствуда.

— Молодежь, — ответил Аллен. — Если это голос будущего, я рад, что проживу не слишком долго, слушая оный.

— Это ваша проблема, — сказал Кочевник, жалея, что у него сейчас нет сигареты, потому что освященная временем традиция тюремных фильмов требовала сейчас пустить струйку дыма в рожу этому старперу.

Или нет. Потому что Кочевнику не особенно хотелось попадать в лазарет, а обладатель таких имени и фамилии наверняка не одному человеку обеспечил гипс надолго. И вообще, заводиться с агентом ФБР, даже с таким чудиком? Лучше не надо.

После долгой паузы, когда, казалось, слышно был тиканье наручных часов этого типа, Аллен сказал:

— Давайте лучше о вашей проблеме, Джон.