— И что это за проблема?

— Джереми Петт, — был ответ. — Видите ли, мы думаем, что в мистера Эмерсона стреляли с верхнего уровня крытой парковки. Латуни мы не нашли, он за собой убрал, но мы полагаем, что достаточно точно рассчитали траектории пуль. Действительно, это был выстрел сверху. Трудный выстрел. Знаете, на каком расстоянии от крытой парковки был ранен мистер Эмерсон? — Он не стал ждать догадки, тем более что Кочевник не собирался догадываться. Через улицу и еще три квартала. У него был обзор только в щелочку, но он нашел позицию, чтобы виден был фургон, и сидел там, быть может, несколько часов. Просто ждал, чтобы кто-нибудь вышел после представления. Без разницы, наверное, кто это будет, лишь бы из вашей группы.

— Джордж — наш менеджер, — сказал Кочевник. — Он на сцену не выходит. Как же этот х… этот тип узнал Джорджа?

— Мог видеть его на каком-нибудь вашем представлении…

— Концерте, — поправил Кочевник, просто ради того, чтобы поправить.

— Да, спасибо. Или, как я собирался сказать, мог хорошо рассмотреть мистера Эмерсона, когда разглядывал вас на той заправке в Свитуотере. Будем иметь в виду, что Петт наверняка заглядывал на вашу страницу в сети, в чем сомневаться не приходится, и отметил все ваши остановки в этом турне. Я с вами чего-нибудь добился? Сумел вам объяснить, насколько серьезен этот молодой человек?

Добился. Кочевник нахмурился, уставился на зеленые плитки пола, но там ответов не было.

— Зачем он хочет нас убить? Мы ничего ему плохого не сделали.

— Насколько вам известно, — уточнил Аллен.

Кочевник снова поднял голову, посмотрел в глаза гостя.

— В каком смысле?

— В том, — сказал Аллен медленно и продуманно, — что Джереми Петт вряд ли прекратит свою работу — для чего бы она ни делалась и что бы ни вызывало его злость, пока не будет удовлетворен. Я вам хотел сказать, что мистер Эмерсон…

— Джордж. Его зовут Джордж.

Кочевника трясло в ознобе и било в лихорадке одновременно. Кондиционер, что ли, плохо работает?

— Пусть Джордж. Я вам хотел сказать, что Джорджу очень, очень повезло. И что в университете — одна из лучших бригад экстренных хирургов в стране, и что к ним он попал еще до истечения, как они это называют, «золотого часа». Но со временем его оттуда вывезут, и тогда…

Стоп! Что значит «вывезут»? Он останется калекой?

Нет, он будет ходить, но пуля в груди навредила ему очень сильно. Процесс выздоровления будет далеко не быстрым.

— От блин! — выдохнул Кочевник и чуть не хряснул кулаком по столу. Но все же сдержался, хватит уже этого за последнее время.

— Он поправится, — сказал Аллен. — Но в самом лучшем случае он несколько недель проведет в интенсивной терапии, и его будут тщательно наблюдать, чтобы не было инфекции или других осложнений.

— Вы говорите так, будто там побывали.

— Не лично, но там побывал кое-кто из моих знакомых. — Он снова посмотрел на часы. — Через пару минут в дверь постучат. Вам принесут вашу одежду и обувь в свертке коричневой бумаги и содержимое ваших карманов в пластиковом пакете. Вам придется заполнить и подписать несколько бланков. Я выйду в коридор, оставив вас одного. Вы только оставьте форму и тюремные башмаки на столе. Потом мы пойдем по коридору к другой двери, через нее пройдем, минуем дежурного на посту охраны — вы не будете с ним заговаривать и на него смотреть — и выйдем на парковку к моей машине. Вы понимаете, что для вашего освобождения мне пришлось дергать за много ниточек и набрать на себя много обязательств?

— Понимаю.