Последнее было добавлено определённо специально.

Я это знала, и Раян знал. Этот трюк Джуна со старшим перестал работать ещё пару лет назад, но друг не отказывался от попыток.

Мы синхронно заскулили громче, когда пальцы Раяна сильнее стиснули кожу, намекнув, что манипуляция пришлась ему не по душе. Зная, что лишь одно средство спасало нас от раздражения Раяна, я торопливо поддержала Джуна в его ласковых словах. Старший всегда терялся, когда мы начинали твердить ему о своей любви.

– Джун правду говорит! Даже без кумквата мы тебя любим! Не нужны нам персики!

Джун бросил на меня резкий взгляд из-за персиков. Раян судорожно вздохнул и разжал напряжённые пальцы. Мы тут же отодвинулись, прикрыв покрасневшую кожу ладонями. Мольба на наших лицах сменилась обидой, и мы недовольно засопели, на что Раян закатил глаза.

– Кстати, за всё время ты нам ни разу не ответил, – обвиняюще выдал Джун.

– На что не ответил?

– Мы всегда говорим, что любим тебя, а ты ни разу не ответил.

Брови старшего взлетели вверх, он перевёл взгляд с Джуна на меня и обратно. Раян выглядел растерянным.

– Точно, – поддержала я.

– Это потому, что он не любит нас, Аша, – подсказал мне Джун, наклонившись вбок, чтобы я его видела. Друг демонстративно игнорировал присутствие Раяна между нами.

– Скорее всего, – подыграла я.

– Нет, это не так, – с незнакомой торопливостью возразил старший.

– Тогда докажи! – Джун с вызовом уставился на Раяна, вздёрнув подбородок. – Скажи это.

Старший нахмурился, попав в ловушку. Затем лицо Раяна медленно расслабилось, приняв обычное скучающее выражение.

– Все, кого я люблю, – умирают, – ровным тоном признался Раян.

– Мы не умираем, – ответила я, разрушив мрачную тишину.

– Верно, от слов никто не умирает, – фыркнул Джун, махнув рукой. – Просто ты нас не любишь, поэтому и не говоришь.

Раян вновь схватил Джуна за уже больную щёку, и тот пискнул. Меня старший трогать не стал, но я предусмотрительно прикрыла пострадавшее лицо руками.

– Хорошо, болван, я люблю тебя и Ашарин, доволен? – с недоброй улыбкой растянул слова Раян.

Несмотря на боль, Джун сделал вид, что раздумывает, насколько его устраивает подобный ответ, но стоило хитрому блеску загореться в глазах, как старший пресёк невысказанную попытку:

– Но люблю не настолько сильно, чтобы тебе ещё и персики покупать!

Я засмеялась, когда Джун скис, не успев провернуть свою гениальную затею выклянчить больше фруктов.

– А теперь проваливайте мыть посуду. Вы испортили мне медитацию, поэтому в город мы пойдём завтра.

Во избежание новых споров Раян столкнул нас с веранды. Мы хотели возразить, но из-за угла вышел дедушка и размеренным шагом направился к нам. В привычной позе, с заложенными руками за спину, за которой он скрывал длинную розгу. Непослушные ученики не раз получали ею, было не только больно, но и позорно. Поэтому мы с Джуном поспешно умолкли.

– Что сказал старший? Хватит ему докучать, отправляйтесь мыть посуду.

Мы с Джуном без единого возражения согнулись в низком поклоне перед хранителем души дракона.

– И гляжу, румянец-то у вас болезненный, – усмехнулся дедушка, рассматривая наши покрасневшие от пальцев Раяна щёки. – После мытья посуды, Джун, отправляйся на тренировочное поле. Двадцать кругов бега сделают тебя здоровее.

Друг выпятил грудь, набрав воздуха, чтобы пожаловаться на несправедливость, ведь нам обещали поход в город за фруктами, а в итоге мы получили мытьё посуды, да ещё и упражнения.