— По лестнице шла и шла, лезла и лезла… — упав в кресло, сообщила Клэр и стала резать пиццу.

— Это начало детской считалочки?

— Когда ты перестанешь меня перебивать, — продолжала Клэр, — я расскажу тебе эпопею своего подъема на три крутых лестничных марша. Они стоят сотни калорий, ты как думаешь?

— Угу. Четверть кусочка идеальнейшей пищи.

— А вот это не важно, — заявила она и с довольной усмешкой шлепнула мне на тарелку сочный, окутанный паром треугольник. — Я лично не верю в победу над едой. Чего ради ее побеждать, скажи на милость? Разве она нам враг?

— Предлагаю объявить перемирие.

— За мир и дружбу с пиццей! — провозгласила Клэр, чокнувшись со мной банкой кока-колы.

— За полновесные куски, — добавила я. — С тремя сортами сыра.

Мы сообща зашлись жизнерадостным, беспечным смехом. Моя любимейшая музыка. Чем более мерзкой становилась работа, тем легкомысленнее болтали мы с Клэр. Порой это даже помогало…

Словом, минут за десять мы разделались с лучшим достижением местной пиццерии, а по ходу дела Клэр ввела меня в курс последних новостей насчет нашей утренней находки.

— Учитывая низкую температуру вчерашней ночью, я бы поставила смерть в районе полуночи, — сказала она и запустила пустой банкой в корзину для мусора. — Одежда великолепная, однако, не совсем по размеру. Слишком узка в груди, а с бедрами ровно наоборот. С другой стороны, на этот раз туфли подобраны точно.

— И она в них никогда не ходила, так?

— Подошвы чистые. Далее, как и у Девушки-из-«Кадиллака», тот необычный парфюм у нее оказался только на гениталиях.

— Вскрытие, когда планируешь?

— А вот сейчас спущусь — и вперед.

— Мне с тобой посидеть за компанию?

Не дожидаясь ответа, я позвонила Траччио и нахально заявила, что на трехчасовое совещание не приду. Что это, наивный протест? Да хотя бы и так, плевать. После этого я заглянула в дежурку, забрала Джейкоби и по дороге в морг, прямо на лестнице, ввела его в курс дела.

Глава 38

Утилитарная атмосфера морга, где начальствует Клэр, всегда действовала на меня угнетающе: клинически безжалостный свет на трупах, белые простыни как саваны, пустые мертвые лица, резкая вонь антисептика…

Впрочем, текущие обстоятельства все же не полностью замазали материальную красоту Девушки-из-«ягуара». Она чуть ли не помолодела и даже смотрелась более хрупкой и незащищенной, нежели когда на ней была дизайнерская одежда.

Пурпурно-багровая полоска, кольцом охватывавшая шею, на пару с синеватым налетом свежих синяков на предплечьях, казалось, наносили оскорбление белизне ее безупречно чистой кожи.

Я понаблюдала за метаморфозой моей подруги: на ней появилась шапочка, затем нечто вроде плотной сутаны, потом брезентовый фартук и, наконец, перчатки.

— Похоже на очередное бескровное убийство, — сказала она. — Ни ножей, ни пистолетов.

Клэр примерилась скальпелем, помедлила неуловимый миг — и решительно сделала глубокий разрез в форме буквы Y: от каждой ключицы до грудины, а оттуда — до паха.

Затем поправила маску, опустила лицевой щиток и, комментируя свои действия в микрофон, выполнила иссечение кожного покрова на шее Девушки-из-«ягуара».

Ухватив край лоскута пинцетом, она подняла его и специально для нас с Джейкоби показала коричневатое пятно в форме отпечатка большого пальца.

— Юную леди задушили два человека. Как и у Девушки-из-«Кадиллака», мы не наблюдаем петехиального кровоизлияния в глазах.