— Как Вы? — я коснулась его сухой, прохладной ладони.

— Ничего, Ксения Александровна, ничего. Образуется все… — он помялся и продолжил. — Может Вам надо чего?

— Спасибо, теперь только отлежаться нужно будет.

Он посопел и глядя в одному ему ведомую точку на полу, продолжил.

— Я вот что спросить хотел…. Сказать…. Спросить… — помолчал, посопел, потом опять продолжил. — Вы теперь-то что думаете?

— Теперь-то? — я побарахталась в подушках и все же попыталась сесть. Со второго раза получилось, значит к вечеру пора вставать.

— Ну раз маменька… Нет больше маменьки…

Ой, черт! Точно. Куда ж мне теперь, когда зима катит в глаза?

— Да, компаньонкой мне теперь не быть… — И даже рекомендательное письмо после такой скандальной истории я не получу.

— Не уходите, а? — Он бухнулся на колени перед кроватью. — Я придумаю что-нибудь, только останьтесь.

Я даже растрогалась.

— Хорошо, Фрол Матвеевич. Все наладится.

Фрол думал основательно и не на сухую. Я только рискнула встать к столу, как он, с мокрыми от утреннего туалета волосами и заметным перегаром возник на пороге столовой.

— Я, Ксения Александровна, предлагаю Вам стать моей супругой.

Ну, тут, в общем-то, можно и тушить свет.

Осторожно нащупав стул и осев в него, я просипела.

— Фрол Матвеевич, а Вы сами-то этого хотите? — По глазам видно, что он сам не знает, как еще умнее поступить. — То есть, это для меня большая честь, и я с удовольствием составлю Ваше счастье…

Что я несу?

— Но я же бесприданница. Для Ваших коллег это будет… Неприемлемо. И, хотя я привязана к Вам всей душой, сделаю ли я Вас счастливым?

Мой ненаглядный тускнел на глазах. Не говорить же в глаза то, о чем мы оба знаем, но что обсуждать нельзя. Я, конечно, могла бы стать чудесной женой для прикрытия, но Фрола бы заклевали другие купцы. Да и женитьба на бедной перезрелой девице с потрепанной репутацией — это совсем не то, что содержание любовницы-дворянки.

— Вас оскорбило, что я — купец? — это, видимо, из внутреннего диалога.

— Нет, меня опечалит, если Вы вступите в брак на всю жизнь с той, к кому не лежит сердце. — Я мягко улыбнулась. — Вряд ли брак со мной упростит или облегчит Вашу жизнь.

Он молча кивнул, развернулся и ушел к себе. Весь день и ночь продолжал сосредоточенно думать. Фекла носила еду, задумчиво косилась на меня, а пару дней спустя я официально стала счетоводом в лавке за 60 рублей в месяц, крышу над головой, стол и платье.

Счета — это легко. В общем-то, Фрол не был туповат, просто не всегда расторопен, поэтому обязанности мои оказались необременительны. И я, наконец-то, смогла в полной мере развернуться с маркетингом.

6. Лавочница

Началось все с залежалого по всем признакам ящика корицы весом в два пуда.

— Фрол Матвеевич, а как Вы относитесь к благотворительности? — спросила раз за завтраком я.