Третий моей проект был посложнее, но именно на него я делала ставку с самого начала своей торговой карьеры. И пришлось окучивать сразу двоих.

Тем вечером я выворачивалась наизнанку, собственноручно приготовив ужин для Фрола и Антона, даже спела для них что-то слащаво-романтическое.

— Дорогие мои, Фрол Матвеевич и Антон Семенович! Вы оба торгуете тем, что есть и у других. Поэтому цены вынуждены держать около конкурентов, и прибыль особо не велика. Но что если попробовать продавать то, чего у других нет? Тогда и доход может быть больше, и интерес тоже.

Антуану это было не очень интересно. Отчего он пошел в лавочники, я так и не поняла: предпринимательской жилки не было, порошки свои он делал из-под палки, даже окна мыл не часто. А Фрол выслушал внимательно.

— Так то ж верно, но где такой товар-то взять, которого у других не будет? — он огладил бородку, как поступал в раздумьях. Этот жест я замечала и у других купцов, а вот мои современники такой медитации были лишены, что само по себе забавно.

— Да, это самая серьезная загвоздка, но у меня есть идея! — я, сияя, как новогодняя елка, извлекла лист, на котором давно уже зарисовала мегапроект.

— Это что? — они оба уставились на рисунок.

— Это новое слово в женской гигиене. Антон Семенович может запатентовать, а мы производить. Прибыль пополам.

— Я все же не понял. — повторил Фрол, пытаясь уложить в голове мою непростую мысль.

— Раз в месяц женщинам необходимы дополнительные средства гигиены. И вот мы можем им предложить аккуратное решение, которое крепится за вот эти резинки к корсету. Низ — непромокаемой, внутри вата. Чисто, аккуратно, красиво.

Судя по лицам моих собеседников, в Саратов прокладки придут лет через шестьдесят. С боем.

Я поникла, собрала свою презентацию, попрощалась и пошла к себе. Ну не получится у меня больше ни с кем кроме них, а как быть то?

Утром за завтраком Фрол смущенно шептал.

— Ксения Александровна, ну срамное это… Как же такое продавать — засмеют.

— Фрол Матвеевич, это природа. Еще государыня Екатерина Алексеевна в своих мемуарах о таких вещах говорила. Вы только подумайте — каждая женщина с 14 лет и до 40 ежемесячно в этом нуждается. Рано или поздно додумается кто-то. Нельзя же простынками обвязываться до бесконечности. — этот момент меня саму выбешивал до невозможности: и так состояние сомнительное, да еще жара, кокон между ног, а работу никто не отменял. — И мы сможем быть первыми. Запатентовать это, а потом продавать патент сами. Тем более, кто засмеет-то? Я предлагаю это в аптеке продавать. Деликатно. В коробочках.

Фрол был смущен и темой разговора, и тем, что ему нашептал Антуан.

— Ну не расстраивайтесь так, Ксения Александровна. Я поговорю еще с Антоном Семеновичем.

Поговорил. Результат разговора получился так себе. Теперь мне разрешили еще подрабатывать в аптеке («Приглядишься, примелькаешься») после обеда и попросили что-нибудь другое придумать.

Я придумала манекен сестры милосердия в витрине поставить, чтобы хоть так клиентов привлечь. Манекены — очень дорогое удовольствие, так что мы обошлись только парикмахерским, а остальное — это сложная конструкция из говна и палок, папье-маше с моей фигурой и одежды.

Это самое произведение лепили в лавке ночью мы с мальчишками — их очень заинтересовало изготовление человека.