— Неправда, Авдюша. — я много писала с утра и теперь разминала пальцы. — Если бы убился, я б его на заднем дворе прикопала. А так там чисто.

— Да ладно! — и подросток рванул за черный ход. Ужасающая наивность. Ну как такому в торговлю?

Приходил на обед Рябинкин, шумно сочувствовал Катусову и все выспрашивал, как же сравнительно трезвый приятель так удачно навернулся. Я отговаривалась своим испугом и девичьей беспамятностью, в которые не поверили даже сами собеседники. К вечеру выяснилось, что нашу трогательную беседу подслушала Фёкла, обсудила с Никитишной, что не прошло мимо мальчишек и теперь я в доме считалась маленьким героем.

А у героев всегда имеются последователи. Это выяснилось, когда наутро к нам заглянул городовой, сообщивший что ночью неизвестные лица расколотили аккурат все окна в квартирке Катусова.

— И Вы, Архип Никифорович, всерьез полагаете, что это я под покровом ночи кралась по улицам с кирпичом в сумочке? — холодно уточнила я.

— Нет-нет, барышня, как можно…. - стушевался долговязый и донельзя флегматичный бородач лет тридцати пяти.

— Или Фрол Матвеевич, вместо почтенного отдыха так проводит свой досуг? Губернатор — тут я ненавязчиво отодвинулась, дабы благодарственное письмо было заметнее. — о нем лучшего мнения.

— Да как же… — тот аж перекрестился. — Я так, спрашиваю. Вдруг видали что…

— Архип Никифорович, от лавки до Грошовой улицы не докричишься, не то что увидеть что-то. — тоном умненькой мышки ответила я.

— Он на Часовенной квартирку снимает. — поправил погрустневший городовой.

— Тем более. Полчаса идти, если поспешить. — Я предложила гостю чаю. — Вас-то кто надоумил у нас хулиганов искать?

— Ну… — помялся визитер. — Пострадавший, господин Катусов, то есть… сообщил, что накануне в вашем доме покалечился. Вот и подумал, что…

— Что он подумал? Что с пьяных глаз на лестнице упал, а потом лестница сама за ним пришла? — Я рассмеялась и дождалась, пока полицейский не начнет смеяться следом. — Может он кому денег должен, али обидел кого на работе.

— Тоже может быть, сударыня, — вдохновился новой идеей городовой и с церемонными поклонами удалился.

Я проводила дорогого гостя, заперла дверь лавки изнутри и пошла в заднюю комнату, где подозрительно затихли посыльные.

— И кто это у нас по ночам по чужим дворам гуляет, а? — в каждой руке у меня было по уху юных мстителей.

— Ааааа! — верещал Данилка.

— Уууууууй…. - вторил Авдей.

— Я повторяю вопрос. — строго отчеканила я.

— Ксения Ляксандровна, а чё эта промокашка почтовая про Вас напраслину городит. Знаем мы, что Вы с ФролМатвеичем не валандаетесь. — угрюмо, ни на мгновение не раскаиваясь в содеянном, буркнул Данила.

— Во-первых, Данила, Ксения Александровна. Придет какая дама знатная, а ты ее назовешь неправильно — больше в лавку заходить не будет, и убыток случится. Во-вторых, про такое стыдно разговаривать. Господин Катусов… — сука он еще та. — заблуждался. Но уже понял, что был не прав.

— Таперича окна поменяет и надолго запомнит, что язык надо за зубами держать.