Поездка проходила мило и трогательно. Петя оказался в высшей степени предупредительным кавалером, немного застенчивым, но хамства в жизни хватает. Он неплохо рисовал и уже успел сотворить несколько эскизов спящей жены. Неужели эта пьяная медведица может казаться милой, но он же не врал.

В Москву мы приехали поздним вечером и отправились в гостиницу — небогатую, но чистую. Мои сундуки за одним исключением малой скоростью шли в Самару, так что вещей было не очень много. Поужинали и отправились гулять. То есть Петя показывал мне Кремль и другие достопримечательности, а я искренне изумлялась, потому что несмотря на две-три недели в году, которые я раньше проводила в столице в командировках, ждало меня множество открытий.

Москва — маленькая. То есть не маленькая совсем, но низкорослая. С холмов видно горизонт, ничто не заслоняет виды, и высоток нет. Шокирующее открытие, ничего не скажешь. Заодно и многого другого нет, а особенно изумляют узкие улочки. Я, конечно, знала, что был в истории столицы период, когда передвигали дома, но никто не сказал, какими узкими улицы были до этого. А Кремль — бежевый. То есть в обозримом прошлом — Петя утверждает, что он даже застал это время — его белили, а теперь он немного облезает, но все равно воздушнее, чем терракота.

Петя гулял в мундире, я — в прогулочном платье — как с открытки из прошлого про наивную гимназистку. И невинную до сих пор. Как-то раньше этот вопрос решался проще.

Вернулись глубоко за полночь, радостные… Вообще, пребывание рядом с Петей вызывает у меня какую-то эйфорию, хочется смеяться, быть милой, наивной и трогательной. Я такой лет с пятнадцати не была, а тут вот привалило.

В гостинице у нас была общая постель, в которой муж обнял меня сзади, зарылся лицом в волосы и заснул. Я пошевелилась. Нужными частями тела пошевелила. Нет реакции. Дождалась пока дыхание станет глубоким, спокойным и начала ласкать его — нет реакции. Сердце билось, а вот в другие места кровь не доносило.

Неужели правду говорил? Я полагала, что проблема в бесплодии и в общем-то не особо стремилась к размножению… Но чтобы так…

Перед визитом к милым родичам Петенька настоял на заказе новой одежды. Я и сама понимаю, что выгляжу бесконечно провинциально в своем скудном гардеробе, но если вспомнить, с чего я начинала…

Мы оказались на Кузнецком мосту — теперь понятно, отчего его называли самой модной улицей — лавки и салоны одежды теснили друг друга, заманивая в свои недра. Платья мне выбрали скромные, но милые — желтое, розовое, мятное. Все такое летнее-летнее, нежное-нежное.

До окончательной подгонки нужно было подождать пару дней, которые мы посвятили прогулкам. Все-таки мой восторг от отсутствия автомобильных пробок в столице был несколько преувеличенным — конный транспорт процветал. Но до чего все было живописно — городовые с бляхами, крестьяне в музейных почти нарядах, горожане…

— Ты так смотришь на все. — нежно произнес муж.

— Как восторженная провинциалка? — рассмеялась я.

— Нет. Просто ни разу не видел такого восторга от всего. Словно каждая мелочь для тебя — чудо.

Он проницательнее, чем я привыкла думать.

— Рядом с тобой — так и есть. — я чмокнула его в кончик носа.

А перед отъездом мы напились. То есть начиналось все вполне пристойно — утром Петя в глубокой задумчивости чистил оружие.

— Ксюшенька, я тебя оставлю ненадолго. У меня тут дело одно есть.