— Уже нашли. Они разбили лагерь.

Она заметила слабый свет костерка; люди вставали, оборачиваясь, чтобы разглядеть их. Заходящее солнце было за спинами группы Сеток и она понимала: чужаки видят лишь их силуэты. Она подняла руку в приветствии и похлопала коня по холке, побуждая медленно идти вперед.

Двое незнакомцев впечатляли своим видом. Один огромный, звероподобный, с кожей оттенка горелого красного дерева, черные волосы заплетены в сальные косы. Он держал двуручную палицу. Второй был тоньше, кожа татуирована в подобие полосок тигра; подъехав ближе, Сеток увидела, что во всей его внешности есть что-то кошачье, даже глаза янтарные и с вертикальными зрачками. Два тяжелых клинка в руках вполне подходили полосатой коже.

Еще там были две женщины и высокий, молодой мужчина, длинношеий, с узкой челюстью и черными злыми глазами. Он стоял чуть поодаль остальных.

Взгляд Сеток вернулся к женщинам. Обе толстые коротышки, чуть старше самой Сеток. Однако глаза их выглядят глазами старух: мутные, тусклые от шока.

Еще двое выживших лежали у костра, спящие или без сознания.

Звероподобный заговорил первым, обратившись к Картографу на непонятном языке. Неупокоенный ответил и обернулся к Сеток: — Маппо Коротыш приветствует вас и предостерегает. За ними охотятся.

— Знаю. Картограф, кажется, у тебя талант к языкам…

— Дар Худа, ибо он возложил на меня миссию. Маппо говорил со мной на языке дару, на жаргоне торговцев, чтобы понимали его спутники. Они с Генабакиса.

— А он кто?

— Трелль…

— А полосатый — что он за существо?

— Смертный Меч Трейка…

— И что это значит?

— Трейк — Летний Тигр, иноземный бог. Грантл — избранное оружие бога среди смертных.

Названный Грантлом заговорил, устремив на Сеток взгляд зловещих глаз. Она заметила, что сабли он не прячет, тогда как Трелль опустил палицу.

— Сеток, — пояснил Картограф, когда Грантл закончил речь, — Смертный Меч называет тебя Дестриантом Тогга и Фандерай, Зимних Волков. Ты в некотором роде близка ему. Еще одна служительница войны. Но, хотя Трейк может видеть в тебе и твоих Повелителях смертельных врагов, Грантл не разделяет его мнение. На деле он не особенно уважает своего бога и не ценит… гм, то, что назвал проклятием. Поэтому не бойся его. Однако, — добавил Картограф, — если ты хочешь битвы, он сочтет за честь ответить.

Сеток ощутила, что сердце быстро и громко стучит в груди. Во рту вдруг пересохло. «Дестриант. Я уже слышала это слово? Так назвал меня Тук? Или кто-то еще?» — Я не желаю насилия, — сказала она.

Когда Картограф передал ее ответ, Грантл мельком глянул на неупокоенного волка, стоявшего между девочек (вставшая дыбом шерсть недвусмысленно выражала его настрой), оскалил впечатляющие клыки, но потом кивнул и вложил клинки в ножны. И замер: брат близняшек вылез вперед и побежал к воину.

— Клав-клав-клав-клав-клав!

Сеток заметила, что Трелль вздрогнул и внимательно поглядел на мальчишку, который уже встал перед Грантлом и вытянул руки.

— Он хочет, чтобы Грантл его поднял, — сказала Сеток.

— Уверен, Грантл сам поймет, — отозвался Картограф. — На редкость бесстрашный ребенок. Они хочет вымолвить имасское слово. Не думал, что такое еще возможно — ну, дети Имассов.

Грантл подхватил мальчика, завизжавшего от восторга, заполнившего воздух смехом. Сеток услышала низкое рычание Баалджагга и оглянулась. Хотя неупокоенный зверь не шевелился, черные дыры глаз были устремлены — насколько можно было понять — на Смертного Меча и дитя в его руках. — Тебя раз убили.