— Точно.

— Нам нужно поговорить.

— Разумеется, Сеток.

Смертный Меч расположился у костра, посадив мальчика на колено. Полосатые татуировки необъяснимым образом поблекли, да и лицо уже не казалось таким кошачьим. Мужчина снова стал почти человеком, вот только глаза… хотя в них читалось спокойствие.

«Что бы сделал с этим Онос Т’оолан? Тук, ты вел нас к ним?» Она вздохнула. «Кожа войны. Волки желают, чтобы я ее надела.

Не стану».

— Проведи меня к нему, пожалуйста.

Маппо поглядывал на юную женщину, присевшую напротив Грантла. Картограф переводил. Без сомнения, им многое нужно обсудить. Неведомая война близится — схватка отчаявшихся смертных и, возможно, отчаявшихся богов. А Икарий? «Старый друг, ты не должен встревать в надвигающиеся события. Если тысячи погибнут от твоей безответственной руки — какое ужасное равновесие будет нарушено? Какая жестокая судьба пробудится? Нет. Я должен тебя найти. Увести прочь. Уже слишком многие умерли за твоей спиной».

Он услышал хриплый вздох слева. Повернулся и посмотрел на скорчившуюся женщину. — Будешь жить, Финт.

— Тогда… тогда…

— Ты не успела. Если бы успела — была бы мертва, а вот Мастер Квел…

Женщина поднесла руки к лицу, соскребла корку крови с уголков рта. — Лучше бы я успела. Теперь все пропали.

Он мог бы сказать: «Но мы так близко. Я чувствую намеки… мы почти там, где нужно». Хотя это было бы эгоистично. Доставка Маппо — лишь половина работы. Невезучим дольщикам нужно попасть домой, а единственный способный выполнить задачу человек погиб. Ему нечего ответить Финт.

— Грудь ломит, — сказала та.

— Че’малле напал на тебя, глубоко вонзил когти. Я наложил почти триста швов от правого плеча до левых ребер.

Она чуть подумала и ответила: — Значит, в последний раз видели вы пляшущие титьки Финт.

— Они на месте, не нужно бояться. Они все же будут покачиваться, хотя, наверное, немного перекосятся.

— Воистину есть на свете боги. Слушай. Чудная Наперстянка — она жива?

— Да.

— Тогда шанс есть.

Маппо моргнул. — Она молода, Финт, и почти не обучена…

— Шанс есть, — настаивала Финт. — Черные соски Беру, как больно!

— Она скоро попробует тебя исцелить. Удержание Джулы забирает все силы.

Финт хмыкнула и застонала. — Чувство вины на такое способно.

Маппо кивнул. Братья Бревно пошли за Наперстянкой в Гильдию, а она вступила в нее ради прихоти или, скорее, ради того чтобы проверить, на что способны влюбленные. Если любовь превращается в игру, люди страдают. Наперстянка наконец начала это понимать.

«Слишком далеко их завела, не так ли?»

Но без братьев все они были бы мертвы. Маппо до сих пор не верилось, что кулаки смертных способны причинить такой ущерб. Амба и Джула без затей набросились на крылатого Че’малле, громадные руки били сильнее, чем смогла бы палица Маппо. Он слышал, как трещали кости, слышал полное изумления и боли шипение Че’малле. Он всего лишь отбивался, отчаянно пытаясь оторваться от озверевших врагов. Когти существа — каждый длиннее семкийского скимитара — вонзились в спину Джулы, высунувшись спереди. Рептилия отшвырнула человека — но тут кулак Амбы достал ее горло. Сила удара могла бы сломать шею коню. Че’малле взлетел, хлопая крыльями, толчком опрокинул Амбу и поднялся ввысь.

Грантл, который вроде бы был целью атаки Че’малле — он был унесен в сторону, все сочли его погибшим — вернулся, подобный привидению, окруженный ореолом ярости бога.