– Сегодня тебя ничто не спасет, дорогая, – бормотал Вирджил, одной рукой срывая с Джулии рубашку, а другой удерживая подушку на ее лице. – А я наконец-то получу то, о чем так долго мечтал…

Джулия попыталась оттолкнуть его, но он уселся сверху, придавив ее ноги к постели. Набухшее орудие Вирджила ткнулось в ее промежность, проникло в лоно, и Джулия вскрикнула от жгучей боли.

– Я же предупреждал: ты еще пожалеешь о том, что оттолкнула меня, – издевательски произнес Вирджил, овладевая ею. – Но на вкус ты недурна, Джулия. Ради этого стоило ждать…

Он замедлил ритм, и боль приутихла. Джулия старалась сдержать крики, чувствуя, как с приступом удушья от нее быстро ускользает сознание. Почувствовав, что жертва сдалась, Вирджил убрал подушку, позволив ей глотнуть упоительно сладкого воздуха.

– Попробуй только открыть рот, и я задушу тебя, похотливая тварь. – Он наклонил голову, укусил Джулию за сосок, и ей пришлось сжать зубы, сдерживая крик. Внезапно он напрягся и отвратительно захрипел. Затем быстро задвигался в ней, и неожиданно обмяк и повалился на Джулию, тяжело дыша.

Долгое время он лежал неподвижно, шепча, какое наслаждение он испытал, обещая, что в следующий раз все будет еще лучше, потому что ему не придется сдерживаться.

– Ты ведь усвоила урок, правда? Теперь ты знаешь, что я могу овладеть тобой, когда пожелаю. Если бы не черномазая ведьма, это случилось бы давно. Но сегодня, как только она ушла, я решил, что не стоит медлить – тебе давно пора понять, кто здесь хозяин. Ты принадлежишь мне. – Приподняв подушку с лица Джулии, он хмыкнул: – И не вздумай кричать, иначе я заткну тебе рот и изобью так, что на тебе живого места не останется. Когда-нибудь ты поплатишься за то, что бросилась на меня с ножом. Так что не испытывай мое терпение. Не могу дождаться, когда твоя мать испустит дух! Джулия лежала неподвижно, задыхаясь от боли и унижения. Еще никогда в жизни она не испытывала такой ненависти, никогда не мечтала о жестокой мести. Но она была бессильна, ей оставалось лишь покорно лежать перед Вирджилом.

В конце концов, он встал с постели, и Джулия догадалась, что на его лице играет торжествующая улыбка.

– Завтра, послезавтра и впредь не смей ставить кресло перед дверью – я вернусь, Джулия, чтобы утолить свою жажду. И помни: одно слово, один протестующий жест – и твоя мать обо всем узнает. Чем раньше я увижу ее в гробу, тем лучше.

Не выдержав, Джулия злобно выпалила:

– Когда-нибудь ты ответишь за это, грязный дикарь! Вирджил ушел с пренебрежительным смешком.

Джулия расплакалась от боли и обиды. Но тяжелее всего было сознавать, что, пока мать жива, отомстить Вирджилу не удастся. Джулия не могла даже сбежать и оставить мать на милость этого негодяя. Она понимала: стоит ей каким-нибудь поступком приблизить кончину матери, и угрызения совести будут терзать ее до смертного часа. Значит, придется терпеливо сносить домогательства Вирджила, пока мать не отойдет в мир иной. А уж тогда она не пощадит Вирджила!

Сара увидела синяки на теле Джулии на следующее утро, помогая ей принять ванну. Зажав рот рукой, старая негритянка разрыдалась:

– О Господи! Я знала, что это случится, знала с самого начала! Каждую ночь он подкрадывался к двери спальни, а однажды, заметив меня, чуть не убил, но я сбежала. Напрасно я не подняла крик…

Джулия поморщилась от боли, погружаясь в горячую пену. Длинными ногтями Вирджил исцарапал все ее тело, царапины немилосердно ныли.

– Сара, мне жаль, что ты обо всем узнала. Мне не следовало звать тебя сюда, однако я слишком слаба, чтобы вымыться самостоятельно. Не говори никому ни слова, понятно? Я сама отомщу ему.