– То, что ставит нас выше даже самых разумных животных. Наша способность любить, быть справедливыми, милосердными, прощать, мечтать. Верить в нечто большее и лучшее, чем мы сами. Надеяться.

Джерико криво улыбнулся.

– Может, ты упустил свое призвание в роли проповедника?

Мика покраснел и поправил очки.

– Я просто стараюсь быть лучшим человеком, несмотря на обстоятельства. Если бы все поступали так же, все было бы хорошо.

Снаружи сгущались сумерки. В переулках затаились предательские тени. Звезды скрывались, луна едва заметно мерцала.

– Когда я рос в Нигерии во время революции, то приходилось либо быть жестким, либо умирать, все просто, – тихо сказал Джерико. – Я служил в частной охране во время беспорядков в Чикаго и Тампе. Я видел, как люди поступали друг с другом во время восстания из за водного кризиса в Аризоне. Приходится учиться жить одним способом. Трудно понять, что есть и другие пути, не говоря уже о лучших.

За те месяцы, что они прожили вместе, Джерико никогда не произносил столько слов одновременно. Он был суров, как гора, строг и требователен, не боялся, не дрожал. Он никогда не высказывал своих сомнений. До этого момента Мика считал, что у него их нет. Но, как и во всем, большинство людей оказываются чем то большим, нежели кажутся.

Джерико надолго замолчал.

– Я подвел Сайласа. Я научил его убивать. Может быть… может быть, лучший урок – как этого не делать.

Мика улыбнулся.

– Будьте осторожны. Мне кажется, у вас может проснуться совесть.

Джерико горестно покачал головой.

– Знаешь, как говорят. Старого пса можно научить новым трюкам.

– Не думаю, что поговорка звучит именно так.

– Нет? Ну, я все равно никогда не понимал американского сленга. – Джерико провел рукой по голове. – Когда нибудь ты станешь хорошим лидером, Мика.

– Что это значит? У нас есть вы. – Но все равно Мика покраснел, глубоко польщенный. Джерико был человеком, который вызывал уважение. Получить в ответ хоть немного уважения было большой честью.

Джерико похлопал его по спине. Мика чуть не грохнулся от силы удара.

– У тебя слишком много грязи в ушах. Я же сказал – когда нибудь.

Они спустились обратно по двадцати пяти лестничным пролетам. На лестничной площадке их напугал енот: он шипел, глаза его блестели в лучах света. Но он не был заражен, и они прошли дальше без происшествий.

Едва они вернулись, как Уиллоу подала сигнал со своего поста у входных дверей.

– Они вернулись!

– Габриэль? – спросил Мика, его пульс участился. Его брат в безопасности? Все ли с ним в порядке? Затем до него дошли слова Уиллоу. Что она имела в виду, говоря «они»?

Мика поспешил за Джерико в холл, где уже собрались Уиллоу, Амелия, Хорн и Финн.

Рот Мики раскрылся от изумления.

Габриэль вернулся. Но он был не один.

Глава 20

Габриэль

Габриэль обхватил Селесту за плечи, поддерживая ее, когда они, спотыкаясь, вошли в здание. Ее одежда была окровавлена и разодрана. Лицо перепачкано грязью и пеплом, медные кудри в беспорядке растрепались. Кровь стекала по ее ноге, а на полу за ними тянулись размазанные отпечатки ботинок.

Селеста была жива.

Уиллоу вскочила на ноги, потрясенно ахнув.

– Мы думали, ты умерла!

Селеста дрожала от потери крови и истощения, но глаза ее смотрели ясно.

– Я не умерла.

Габриэль положил руку ей на спину, чтобы она не упала. Он и сам был измотан, глаза слипались, тело почти онемело от многочасового пребывания на морозе и снегу. Он отдал Селесте свою куртку. Ей она была нужнее.

Габриэль моргнул, приспосабливаясь к полумраку. За окнами темнело небо.