— Как ты верно сказал! — поняла она. — И я так думала когда-то… Только мой лимит ошибок исчерпан.

— Мы сами себе определяем права. Я не верю в высшие силы.

— Я — тоже. Но есть ведь иные: физические, душевные… Мне их не хватает, Кирилл. И времени совсем мало осталось.

— Поэтому ты хочешь выбросить псу под хвост ещё три месяца? Четверть года, Светлана!

— Так получилось. Тут завязано столько, что от меня почти ничего не зависит, иначе бы я давно махнула рукой.

— Вот и махни! Когда человек очень хочет, то для него нет безвыходных ситуаций.

— Ты даже представить себе не можешь, как мне хочется послушаться! — Светлана доверчиво прильнула к нему. — Я ведь всего лишь женщина! И ты постарайся понять…

Она рассказала ему, как жила последние месяцы, отказывая себе в самых простейших радостях, потому что ничего уже для себя не хотела и никому не верила, виня лишь самое себя в том, что не умела жить, как все люди.

— Теперь ты видишь, какое место занимает в моей жизни работа? — неожиданно прервав себя, спросила Светлана. — Доверие товарищей, которые поддержали меня в трудную минуту? Предать для меня так же немыслимо, как и отказаться от независимости. А я хочу остаться независимой, Кира, при любых обстоятельствах. Ты понимаешь меня?

Он понимал.

— Когда ты должна уехать?

— Через месяц, если не подкачаю.

— От всего сердца желаю тебе не подкачать. Главное — будь здорова. Остальное приложится.

— Остальное зависит только от нас.

— Но три месяца плюс ещё один — это уже четыре?

— Я постараюсь сделать так, чтобы мы увиделись… Мне совсем не обязательно торчать во Владивостоке до самого отплытия.

— Ты уходишь в плавание?

— В южные моря, к Большому барьерному рифу.

— Это же так интересно! — Усилием воли Кирилл заставил себя приободриться. — Прости мне моё нытьё. Наверное, я бы и сам не устоял перед подобным соблазном.

— Поверь, что я бы никуда не поехала, если бы это зависело от меня одной. Ты мне будешь писать?

— А можно?

— Конечно. Владивосток — радио, теплоход “Борей”. Обычной телеграммой. Я даже постараюсь позвонить, если удастся. Ведь у тебя есть телефон?.. Только это не всегда получается. Далеко очень. Поэтому ты не жди. Пусть будет сюрприз.

— Нечаянная радость. Помнишь у Блока? “Нечаянно радость придёт…”

— “Ночная фиалка цветёт, и скромный цветок её светел…” Я тоже люблю эти стихи.

— Мы очень похожи с тобой.

— Даже страшно иногда делается.

— И мы могли бы не встретиться!

— И каждый бы прожил в своей слепоте.

— Меня не оставляет ощущение случайности всего, что с нами происходит, — признался Кирилл. — Всё так зыбко, ранимо… Сначала думаешь — игра, потом понимаешь — жизнь. На какой тоненькой паутинке качается наша судьба.

— Нам не на что сетовать. Можно только благодарить.

— Кого? Самих себя? Случай?

— Неважно.

— Ты права! Пусть будет слепая игра больших чисел, которая воспринимается нами как некое стечение обстоятельств. Или заранее запрограммированное пересечение мировых линий? Не стоит задумываться. Это случилось, и я не представляю себе жизни без тебя.

— Я же говорю, что чувствую себя дурой. Ты мыслишь недоступными мне категориями.