— Я бы поехал! — мгновенно отозвался Малик. — На пару лет…

— Я, к сожалению, нет, — развёл руками Кирилл.

— Так я и думал. — Доровский пренебрежительно зашмыгал носом. — Однако поживём — увидим. Итак, что у нас прежде всего на очереди?

— Пулкин, Евгений Владимирович, — льстиво подсказал Малик.

— Пупкин! — кивнул Доровский и полез в академический справочник. — Идите, работайте, — отпустил небрежным мановением. — Мне звонить надо.

XXVIII

Лебедева позвонила Доровскому, которого хорошо знала по Менделеевскому обществу, на другой день после встречи с Кириллом Ланским. Разговор получился несколько странноватым. Сначала Евгений Владимирович взвился и закричал, что никогда не ожидал от Анастасии Михайловны подобного легкомыслия, потом разразился длинной тирадой насчёт разумности специализации, возможностей человеческого мозга и даже верхоглядства. С кем именно сопрягалось последнее качество, она так и не поняла. Доровский сильно сомневался в способностях Ланского освоиться с совершенно новой областью. Он говорил настолько страстно и убедительно, что Анастасия Михайловна на какое-то мгновение заколебалась. Лишь свежее впечатление от краткой беседы по поводу красноцветов, когда Ланской обнаружил покоряющее умение попадать в точку, помогло ей устоять. Внимательно выслушав Евгения Владимировича, она рассыпалась в благодарностях, туманно заметив, что подумает, посоветуется с начальством и так далее. А под самый конец, что едва ли было достаточно деликатно в создавшейся ситуации, напрямик спросила о личных качествах Кирилла.

— Что он за человек? — переспросил Евгений Владимирович и, словно преодолевая огромное внутреннее сопротивление, проворчал: — Ничего плохого сообщить не могу.

Лебедева передала содержание разговора Корвату.

— И что вас смущает, Анастасия Михайловна? — осведомился Игнатий Сергеевич, сняв очки и разглаживая переносицу. — В чём проблема?

— Ревнует старик, кипятится…

— По-моему, это его сугубо личное дело. Нет?

— Но вы же должны знать всю подноготную?

— На кой мне она, Тасечка? Отвечайте прямо: парень вам нравится?

— Пожалуй, — помедлив, ответила Лебедева, как бы прислушиваясь к себе.

— Как специалист он нас устраивает?

— Безусловно.

— Тогда берите его и не морочьте мне голову. Нечего резину тянуть. Рассусоливать нам с вами некогда.

— Но вы отдаёте себе отчёт в том, что понадобится не меньше года, прежде чем он полностью войдёт в курс дела?

— Полностью он не войдёт никогда. Для этого нужно быть геологом, Тася. Но если паренёк действительно таков, как вы говорите, то я уверен, что уже через три месяца мы начнём получать навар. Смелее запускайте вашего зверя на девственные поля. Пусть шурует! Нужен свежий взгляд со стороны, иначе мы так и будем буксовать на одном месте.

— Вы бы хоть взглянули на него, Игнатий Сергеевич! — мягко упрекнула Лебедева.

Она знала, как умел загораться Корват и гнуть своё с упорством маньяка, оставаясь глухим к предостережениям и разумным советам. Здесь, кажется, был именно тот случай.

— И взгляну, Анастасия Михайловна, почему нет? Давайте его сюда!

— Вы что, всерьёз полагаете, что он сидит у вас за дверью? — изумилась Лебедева.

— Тогда вызовите!

В своём наивном нетерпении шеф вновь напомнил ей капризного малыша, которому, если втемяшится что-то в башку, то, как говорится, вынь да положь.