Светлана попробовала было поиграть с крохотным чудовищем, да жаль — не хватило дыхания.

Конечно, с аквалангом было бы куда сподручнее, но утром сжатый в баллонах воздух чуть не довёл её до дурноты. Явственно примешивался запашок палёной резины. Светлана понимала, что ощущение скорее всего было субъективным, вызванным общим недомоганием, но от акваланга пришлось отказаться.

— Дерёт кожу, — капризно поёжившись, объяснила она.

Опасения марикультурщиков были вполне оправданны. Плантацию неистово осаждали морские звёзды. В кристальной воде, чуть курящейся солнечным туманом, они горели ядовитыми насыщенными цветами, которые безуспешно искал Гоген в часы безумия.

Дышащие приоткрытые щели раковин приманили всю королевскую рать. Колючие солнечники, декадентски утончённые малиново-красные лизастроземы note 3 — никто не остался глух к сладкому запаху трепещущей в створках плоти. Вездесущие патирии ухитрились пролезть даже сквозь ячеи сетей.

Сине-кобальтовые с алой, как чума, мозаикой узора и оранжевыми венцами глаз на концах лучей, они неторопливо ощупывали моллюсков, выискивая слабину. Их строгая безупречная геометрия бросала вызов роденовскому хаосу природы. Любую звезду можно цеплять на муаровую ленту или вешать на шею. Орден с сиамскими рубинами на синей эмали. Загадочная кабалистика океана.

На вид они казались неясными, как атлас. Но впечатление было обманчиво. Светлана не раз держала в руках этот живой наждак, которым сподручней всего драить медяшку на корабле. Истинное лицо звезды всегда обращено к грунту, ядовито-оранжевое, беспокойное, хищное. Сверху звезда кажется неподвижной, снизу беспрерывно шевелится рядами оранжево-розовых присосков. Они сходятся в математическом центре фигуры, у ротового отверстия, где скрывается желудок, которому нипочём режущие кромки устриц и мидий, их капканоподобные створки, что еле удаётся разжать ножом.

Дыша через трубку у самой поверхности, Светлана долго наблюдала за тем, как сиреневый хищник разделывался с гигантской мидией. Звезда обнимала моллюска всеми своими лучами. Сотни присосков натужно пытались разжать сомкнутые створки. Мидия сначала не поддавалась усилиям облегающего её разноцветного мешка. Но звезда терпеливо продолжала осаду и добилась в конце концов своего. Когда смыкающий створки мускул ослабел, ей удалось просунуть внутрь раковины луч и молниеносно забросить туда свой желудок. И началось “переваривание вовне”. Закончив трапезу, звезда втянула желудок обратно. Не случайно тяжеленные грозди белели мёртвым жемчугом пустых створок. Плантация заметно пострадала от непрошеных гостей. Оградить её могла лишь сплошная мелкоячеистая сеть.

“Ни опрыскать какой-нибудь ядовитой дрянью, ни пугала поставить”, — подумала Светлана Андреевна.

Она дала знак подниматься, напоследок нырнула, растирая покрывшиеся пупырышками ноги, и, выбросив из трубки фонтанчик, поплыла к лодке. Всё, что могла, она сделала. После анализов в лаборатории ей, быть может, и удастся наметить наиболее обильные питанием зоны для будущих ферм. Что же касается защиты от хищников, то это не её компетенция.

Вечером в местном Доме культуры состоялся вечер встречи с работниками рыбозавода. Светлану Андреевну, Неймарка и Серёжу Астахова секретарь райкома посадил за стол президиума, а сам устроился в полупустом зале, где, кроме марикультурщиков, явившихся в полном составе, и непременных пенсионеров, сидело несколько молодых работниц. Присутствовало, конечно, и всё местное руководство.

Открытие прошло с надлежащей торжественностью. Гостям, словно кинозвёздам перед премьерой, вручили цветы. Охарактеризовав с традиционно преувеличенной похвалой каждого из научных сотрудников, Наливайко захлопал в ладоши, подав пример остальным, и предупредительно помог установить стенд с заранее подготовленными наглядными пособиями.